Книга Дыхание снега и пепла, страница 556 – Диана Гэблдон

Я кивнула, начиная понимать. Я не винила ее — я видела, как ее сражает малярия. И пока она все делала правильно — ей нужно было лекарство, но она не могла применить его без посторонней помощи.

Мальчишки судорожно делали, что им было сказано, — сорвали с нее всю одежду и втерли мазь в каждый дюйм ее обнаженного тела.

— Я то и дело теряла сознание, — сказала Лиззи, — мне чудилось всякое, что я вылетаю из своей головы и дрейфую по комнате, так что воспоминания у меня смутные. Но я думаю, что один из них сказал другому, что раз мазь попадает везде, она может испортить рубашку, поэтому лучше ее снять.

— Понятно, — сказала я, живо представляя эту картину. — А потом…

А потом она упустила нить событий, кроме того, что, когда она выныривала из лихорадки, мальчики были по-прежнему рядом и разговаривали с ней и друг с другом. Звук их голосов возвращал ее к реальности, как маленький якорь, их руки не покидали ее, поглаживая и массируя обмякшее тело, запах желчных ягод прорезывался сквозь запах дыма от очага и пчелиного воска от свечи.

— Я ощущала себя… в безопасности, — сказала Лиззи, не в силах точно описать свои чувства. — Я мало чего помню, только как открыла глаза однажды и увидела перед собой его грудь с темными кудряшками вокруг сосков, а они сами маленькие, коричневые и сморщенные, как изюмины. — Она посмотрела на меня округлившимися от воспоминаний глазами. — Я по-прежнему могу их увидеть, как если бы они были прямо передо мной сейчас. Это странно, разве нет?

— Да, — согласилась я, хотя на самом деле это было не так уж странно. Высокая температура размывала границы реальности, но в то же время впечатывала некоторые картины так глубоко в память, что они оставались там навсегда. — И что потом?

Потом Лиззи начала так сильно трястись от озноба, что ни одеяла, ни горячий камень в ногах не помогали. И тогда один из мальчишек в отчаянье забрался под одеяло рядом с ней и прижал ее к себе, пытаясь выгнать холод из костей своим собственным жаром, — что, подумала я довольно цинично, было не таким уж плохим решением в этой ситуации.

— Я не знала, кто из них это был и был ли это один и тот же брат всю ночь или они менялись время от времени, но каждый раз, когда я просыпалась, он держал меня в объятиях. Иногда он откидывал одеяло и втирал больше мази мне в спину и… в общем, везде… — Лиззи запнулась, краснея. — Когда я проснулась утром, лихорадка исчезла, как это обычно бывает на второй день.

Она посмотрела на меня, безмолвно моля о понимании.

— Вы же знаете, каково это, когда проходит сильная лихорадка? Каждый раз одинаково, так что я думаю, может, у всех так. Это… мирно. Руки и ноги такие тяжелые, что невозможно и подумать о том, чтобы двигаться, но это и не важно. И все, что ты видишь, — все маленькие детали и незначительные вещи, которые не замечаешь день за днем, — ты их замечаешь, и они прекрасны, — сказала она просто. — Я думаю иногда, что так же должно быть после смерти. Я просто проснусь, и все будет таким — мирным и прекрасным, разве что только я еще смогу двигаться.

— Но в этот раз ты проснулась и не могла, — сказала я. — И парнишка — один из них — был по-прежнему с тобой рядом?

— Это был Джо, — сказала она, кивая. — Он заговорил со мной, но я не особенно слушала, о чем он говорил. Да и он сам вряд ли пекся об этом.