Книга Дыхание снега и пепла, страница 529 – Диана Гэблдон

— Да, — сказал он так же мягко. — Я знаю. — Он поднял руку и положил свою тяжелую и твердую ладонь поверх ее. Он прижал ее руку к своей щеке на мгновение, а затем переплел с ней пальцы и опустил их сцепленные ладони вниз, но не отпустил.

— Так скажи мне, — сказал он, не отводя от нее глаз. — Если любишь меня, скажи, что мне делать. Должен ли я вернуться?

— Вернуться, — повторила она, тревожно оглядывая его лицо. — Вернуться к могавкам?

Он кивнул.

— Вернуться к Эмили. Она любила меня, — сказал он тихо. — Я это знаю. Поступил ли я правильно, позволив старухе прогнать меня? Должен ли я вернуться и бороться за нее, если придется? Может, она могла бы уйти со мной на Ридж?

— О, Йен. — Она ощутила ту же беспомощность, что и до этого, хоть в этот раз она и пришла без груза ее собственной скорби. Но кто она такая, чтобы давать ему советы? Как она может взять на себя такую ответственность? Как она может принять за него решение и сказать, уходить ему или оставаться?

Он по-прежнему не отводил от нее глаз, и ее вдруг накрыло незнакомое чувство — он действительно был ее семьей. Поэтому его судьба у нее в руках, готова она к этому или нет. Она ощутила тесноту в груди, как будто легкие вот-вот взорвутся, если она сделает лишний вдох. И все же она его сделала.

— Останься, — сказала она.

Он долго смотрел ей в глаза своими ореховыми, с золотыми крапинками, серьезными глазами.

— Ты мог бы сразиться с ним… С Ахк… — она споткнулась о запутанные слоги могавского имени. — С Солнечным Лосем. Но с ней ты сражаться не можешь. Если она решила, что больше не хочет быть с тобой… Йен, этого не изменить.

Йен моргнул, темные ресницы спрятали его взгляд, и он оставил глаза закрытыми — она не знала, был ли это знак согласия или отказа.

— Но это не все, — сказала она, говоря тверже. — Дело ведь не только в ней или в нем, так ведь?

— Не только, — ответил он. Его голос казался далеким и безразличным, но она знала, что это не так.

— Дело в них, — сказала она мягче. — В матерях. В бабушках. В женщинах. В… в детях. — Клан, семья, племя и нация; обычай, дух, традиция — нити, которые оплетали Работающую Руками и надежно привязывали ее к земле. И прежде всего дети. Эти громкие детские голоса, в которых тонули голоса леса и которые удерживали душу от блуждания в ночи.

Никто не знал силы этих оков лучше тех, кто бродил по земле без них, — пришельцев и одиночек.

— В них, — эхом отозвался Йен и открыл глаза. Они потемнели от чувства потери и стали такого же цвета, как тени в самом дремучем лесу. — И в них. — Он повернул голову, чтобы посмотреть наверх, на деревья, растущие над костями мамонта, пойманными в земляную ловушку, обнаженными перед небом и безразличными к любым мольбам. Он снова повернулся к ней, поднял руку и коснулся ее щеки.

— Тогда я останусь.

* * *

На ночь они разбили лагерь на дальнем берегу бобрового пруда. Настил из древесных опилок и поваленные деревца были хорошим розжигом для костра.

Есть было почти нечего — у них была только пригоршня лисьего винограда да корка хлеба, такая засохшая, что ее приходилось макать в воду, чтобы разжевать. Но это не имело значения, они оба были не голодны. А Ролло исчез, чтобы добыть себе провизию на охоте.

Они сидели, глядя на догорающий костер. Его не надо было поддерживать — ночь выдалась теплой, а утром они не станут задерживаться: дом был уже слишком близко.