Книга Дыхание снега и пепла, страница 374 – Диана Гэблдон

— Ну, не то чтобы я этого ожидала, — заверила она его серьезно. — Не беспокойся, я вышла за тебя не ради финансовой выгоды. Я найду деньги, когда они нам понадобятся.

— Как?

— Не знаю. Вряд ли я стану торговать своим телом. Только не после того, что случилось с Манфредом.

— Даже не заикайся об этом, — сказал он. Его ладонь опустилась на ее руку, большая и теплая.

Высокий пронзительный голос Айдана Маккаллума прорезал вечерний воздух, и Брианне в голову пришла неожиданная мысль.

— Твоя… Твоя… мм… п‑паства… — фраза показалась ей ужасно смешной, и она захихикала, несмотря на серьезность вопроса. — Они не будут возражать, что ты женат на католичке? — Она резко повернулась к нему, взбудораженная другой мыслью. — Ты же не попросишь меня сменить веру?

— Нет, не попрошу, — сказал он быстро, но твердо. — Никогда в жизни. Насчет того, что они могут подумать или сказать… — Его лицо исказилось, выражая нечто между тревогой и решимостью. — Если они не захотят это принять… пусть катятся к черту, вот и все.

Она рассмеялась, и Роджер последовал примеру супруги, его смех звучал надтреснуто, но был неудержимым.

— Кошка священника — неучтивая кошка, — поддразнила она. — Кстати, как это будет по-гэльски?

— Понятия не имею. Но кошка священника — успокоившаяся кошка, — добавил он, все еще улыбаясь. — Я не знал, как ты отреагируешь, что подумаешь.

— Я и сама пока не вполне уверена, что об этом думаю, — признала Брианна и легонько сжала его ладонь. — Но я вижу, что ты счастлив.

— Это видно? — Он улыбнулся шире, и последний закатный луч на секунду отразился в его глазах, и они блеснули густой изумрудной зеленью.

— Видно. Ты как будто… светишься изнутри. — Ее горло сжалось. — Роджер, ты ведь не забудешь о нас с Джемом, правда? Не знаю, смогу ли я соперничать с Богом.

Он ошарашенно посмотрел на нее.

— Нет, — сказал он, и его пальцы крепче сжались вокруг ее руки, так что она почувствовала, как полоска кольца врезается в кожу. — Никогда.

Какое-то время они молча сидели рядом, а вокруг, словно неторопливый зеленый дождь, дрейфовали светлячки, чья безмолвная брачная песнь освещала потемневшие деревья и траву. Вечерний свет совсем угас, и лицо Роджера стало неразличимо в темноте, Брианна могла разглядеть только решительную линию челюсти.

— Клянусь, Бри, — сказал он. — Что бы за призвание ни возникло на моем пути, и только одному Богу известно, что это такое, мое первое и главное призвание — быть твоим мужем и отцом наших детей. И так будет всегда. Что бы я ни делал, я не пожертвую ради этого семьей, обещаю.

— Все, чего я хочу, — мягко произнесла она в темноту, — чтобы ты любил меня. Не из-за того, что я могу сделать, или как я выгляжу, или в ответ на мою любовь, но просто потому, что я есть.

— Прекрасно, безусловная любовь? — так же мягко отозвался он. — Говорят, так можно любить только Господа, но я попытаюсь.

— О, я в тебя верю, — сказала Брианна и ощутила, как его внутренний свет коснулся ее сердца.

— Надеюсь, так будет всегда, — ответил он и прижал ее руку к губам, и по-рыцарски поцеловал пальцы, согревая ее кожу своим дыханием.

Как будто испытывая на практике его недавние заверения, ветер принес пронзительный голос Джейми, звучащий как маленькая сирена:

— Папаааааа… Папочкааа… Пааааааап… ПААААПАААААА…