Книга Дыхание снега и пепла, страница 207 – Диана Гэблдон

— Не нужно? — спросил он сдержанно. — Ну… Может, я и не стал бы, если бы знал, что ты имеешь в виду.

— О. — Я осторожно вытерла влажное лицо полотенцем и промокнула шею. — Ну, это значит… сильно ранена или в состоянии шока. Думаю, это греческое слово. По крайней мере, корень — «травма».

— О, а? Значит, ты не… в состоянии шока. По твоим словам.

Он сузил глаза, критически оглядывая меня с головы до ног, как он обычно делал, когда собирался купить дорогую кобылу.

— Я в порядке, — ответила я, чуть отступая назад. — Просто… Я в порядке. Только немного… потрясена.

Он сделал шаг ко мне, и я резко отпрянула, внезапно осознавая, что держу перед собой полотенце, как щит. Я заставила себя опустить его и почувствовала, как прилившая кровь неприятно покалывает лицо и шею.

Он застыл, окидывая меня все тем же взглядом. Потом его взгляд опустился на пол между нами. Он стоял, как будто глубоко погрузившись в собственные мысли, а потом его большие руки сжались. Раз, второй. Очень медленно. И я услышала, совершенно отчетливо, как расходятся позвонки Арвина Ходжепила.

Джейми удивленно дернул головой, и я поняла, что стою с другой стороны стула от него и прижимаю ко рту скомканное полотенце. Мои локти двигались, как ржавые шестеренки, медленно и неуклюже, но я сумела опустить полотенце. Губы тоже как будто занемели, но я заставила себя говорить.

— Я немного потрясена, да, — сказала я очень четко. — Я справлюсь. Не беспокойся, я не хочу, чтобы ты беспокоился.

Тревожная настырность в его глазах вдруг задрожала и лопнула, как оконное стекло, в которое бросили камень, за секунду до падения. Он зажмурился, потом сглотнул и снова открыл глаза.

— Клэр, — сказал он очень мягко, и острые кривые осколки явно сверкнули в его взгляде. — Меня тоже насиловали. И ты просишь не беспокоиться за тебя?

— О, проклятье! — Я швырнула полотенце на пол и тут же пожалела о потере. В рубашке я казалась себе голой, и внезапно возникшие мурашки вызвали у меня такую ненависть, что мне пришлось с силой хлопнуть себя по бедру, чтобы избавиться от них.

— Проклятье, проклятье, проклятье! Я не хочу, чтобы ты снова об этом думал. Не хочу!

И все же я сразу знала, что так и будет.

Я схватила спинку кресла обеими руками и крепко сжала, стараясь не отводить взгляд от этих сверкающих осколков, желая броситься на них, только чтобы оградить его.

— Послушай, — сказала я, пытаясь контролировать свой голос. — Я не хочу… не хочу, чтобы ты вспоминал вещи, которые лучше забыть.

Уголок его рта вдруг дернулся.

— Господи, — произнес он. — Ты думаешь, я что-то из этого забыл?

— Может, и нет, — сказала я, сдаваясь. Я смотрела на него сквозь пелену слез. — Но… Джейми, я так хотела, чтобы ты забыл.

Он очень осторожно вытянул руку и коснулся кончиком указательного пальца моего в том месте, где я сжала его на спинке стула.

— Не думай об этом, — сказал он мягко и убрал палец. — Теперь это уже не важно. Хочешь отдохнуть, саксоночка? Или, может, поесть?

— Нет, я не хочу… нет.

На самом деле я не могла решить, чего я хочу. Я вообще ничего не хотела. Разве что вылезти из собственной кожи и убежать, может, это не так уж невозможно? Я сделала несколько глубоких вдохов, надеясь успокоиться и вернуться в приятное состояние полного изнеможения.