Книга Путешественница, страница 423 – Диана Гэблдон

Закончив говорить, я открыла глаза и увидела внимательный взгляд Джейми.

— Часть клятвы, например, обращение к богам и все такое, произносят по традиции, — вяло оправдалась я, не зная, как скрыть смущение и что следует сказать еще.

Джейми на миг свел брови.

— Я понял, что клятва очень древняя, языческая. Здорово сказано, что ты воздержишься от любовных дел, — заметил Джейми.

— О чем бы ты еще упомянул! Не думай, что я мечтаю совратить капитана Леонарда, поэтому готова заболеть ради него.

Он резко выдохнул и провел рукой по волосам.

— Выходит, это должен сказать каждый врач, если хочет врачевать? Вы хотите помогать всем, даже врагам?

— Именно так, всем, даже врагам. Если они заболели или если даже ранены в бою или в плену, — честно сказала я, надеясь, что Джейми поймет меня.

— Ясно… — задумчиво протянул он. — Я знаю, что такое клятвы, и помню, каково это — держать слово во что бы то ни стало.

Джейми пробежал пальцами мне по руке и остановился на кольце — то была моя правая рука с обручальным кольцом.

— Есть и непреложные обеты. — Он посмотрел мне в глаза, держа пальцы на кольце.

Солнце располагалось за головой мужа, очертив его силуэт и позолотив его кожу. Когда оно вспыхнуло на серебре кольца, я тихо проговорила:

— Да, это так. — Вторую руку я положила Джейми на грудь. — Если ты придерживаешься одной клятвы, приходится нарушать другую.

Джейми поцеловал меня со вздохом.

— Да, ты права. Ты должна держать все свои клятвы. — Отпустив меня, он не сдержался, чтобы не уточнить: — Так что ты говоришь, прививки — это стоящая вещь? — с сомнением в голове уточнил он.

— Ну конечно, раз я так говорю, — улыбнулась я.

— Возможно, не следовало бы отпускать тебя одну?

— Нет, не беспокойся, я отлично справлюсь сама, а ты не привит и можешь заразиться.

— Но ты ведь не видела больных, а уже делаешь такие далеко идущие выводы.

— Потому я хочу попасть на корабль. Теперь ты понимаешь?

Меня доставили на «Дельфин» с помощью подвесной люльки, обычно используемой боцманом. Она жутко раскачивалась над морскими водами, и я не раз закрывала глаза от жути, уже потеряв надежду попасть на борт хоть какого-нибудь корабля, но смогла по достоинству оценить, сколь серьезен военный корабль по сравнению с «Артемидой»: последняя казалась внушительной, только если стоять на ее палубе, а так я имела возможность сравнить. Гибралтарская скала и утлая лодочка — так соотносились «Дельфин» и «Артемида».

С собой принесла медицинский саквояж, но его на время пришлось отдать гардемарину: я хотела заколоть волосы, растрепанные ветром.

— Отведите меня к больным, — перво-наперво приказала я.

Ветер был и вправду силен, значит, оба корабля не смогут долго стоять борт к борту. Света было очень мало: от масляных ламп было мало толку, к тому же они качались в такт кораблю. Подвесные койки тоже раскачивались. Все утопало во мраке, и больные казались мне китами, которых выбросила на берег безжалостная стихия, или ищущих помощи морских животных, все еще надеющихся в одиночку противостоять буре.

Внизу было еще хуже — там невыносимо смердело. Вентиляционные отверстия не пропускали сюда надлежащее количество воздуха, и людям приходилось несладко. Здоровым, поскольку больным было уже все равно.

Главной проблемой было то, что кроме пота смердело рвотой и поносом, неизбывными при брюшном тифе, но здесь дело усугублялось тем, что многие больные были слишком слабы и не успевали дотянуться до тех немногих горшков, которые стояли под гамаками, поэтому вся палуба была запятнана жидкими фекалиями. Разумеется, моя обувь очень быстро набрала на себя приличное количество этой зловонной смеси и теперь отвратительно чавкала при ходьбе.