Книга Путешественница, страница 307 – Диана Гэблдон

Еще немного — и мы бы уничтожили друг друга. Ненависть душила нас, и мы хотели отомстить друг другу за годы разлуки, за его распоряжение, за мой уход, за Лаогеру, за Фрэнка…

— Гадина! Потаскуха! — Джейми щедро награждал меня прозвищами.

— Проклятье! Посылаю тебе проклятье!

У него были длинные волосы, в которые я не преминула вцепиться. Дальше мы упали на пол, ругаясь, крича, шипя и избивая друг друга.

Наверное, нас звали, но безрезультатно — мы ничего не видели и не слышали, ослепленные и ненавистью, и любовью. Внезапно на нас вылился ушат холодной воды, напугав нас и остудив наш пыл. Джейми побледнел.

С его головы на меня капала вода. Я была поражена произошедшим. В дверях стояла Дженни.

Бледная, как и брат, она стояла с кастрюлей в руках.

— Хватит! — она была зла не меньше нашего. — Сколько можно, Джейми? Что ты себе вообразил? Поднял на уши весь дом, все разгромил и продолжаешь в том же духе!

Джейми оставил мое тело в покое, сползая с меня с медвежьей грацией. Его сестра бросила мне одеяло.

Джейми стоял на коленях, упираясь руками в пол и тряся головой, разбрасывая брызги. Его штаны были разорваны, но он надел их, хотя и очень медленно.

— Как же так? Где твой стыд? Неужели не совестно? — удивленно смотрела на него Дженни.

Джейми пытался понять, кто и зачем стоит перед ним. Казалось, он не узнавал сестры. Капли стекали по его груди.

— Мой стыд при мне, — тихо произнес он.

На него было больно смотреть — он казался обезумевшим. Закрыв глаза, он вздрогнул и ушел, не говоря ни слова.

Я плюхнулась обратно на кровать. С той стороны, где села Дженни, доносились звуки плача — наверное, она была слишком потрясена. Кто-то стоял в дверях, возможно, слуги, впрочем, не ими были заняты наши мысли.

— Я поищу одежду для тебя. — Она поправила подушку и предложила мне лечь. — Хочешь виски?

— Куда ушел Джейми?

Его сестра посмотрела на меня сочувственно и в то же время заинтересованно.

— Он больше не войдет сюда, пока я не разрешу ему. — Она была настроена воинственно. — Как только можно позволять себе такие выходки? — Управляясь с одеялом, Дженни хмурилась.

— Он здесь ни при чем… То есть… Я хотела сказать, что… — ерошила я волосы. — И он при чем, и я… оба виноваты.

Я молча развела руками и уронила их на колени. Представляю свой вид в ту минуту: исцарапанная, искусанная тетка с униженным взглядом.

— Ясно. — Дженни не нашла что сказать.

Она смотрела на меня так, словно она и правда все понимала. Никто не хотел говорить о произошедшем в этой комнате, поэтому мы молчали. Я просто сидела на кровати, а Дженни занималась уборкой, одновременно давая указания слугам. Подойдя к шкафу, она с видимым испугом посмотрела на брешь, пробитую братом, а потом подобрала то, что осталось от кувшина.

Осколки были аккуратно сложены в тазик, когда послышался стук закрываемой парадной двери. Дженни выглянула из-за занавески.

— Он ушел. — Я мгновенно поняла, о ком речь. — Пошел к холму. — Занавеска заслонила идущего Джейми. — Все туда идет, когда несладко приходится, туда или к Эуону — набираться выпивкой. По мне, так пусть на холме сидит, чем так.

Я хмыкнула.

— Да, сейчас-то ему точно будет несладко.

В дверном проеме возникла Джанет с печеньем, кружкой воды и графином с выпивкой.