Книга Путешественница, страница 305 – Диана Гэблдон

— Поэтому… — Мне не хотелось слышать дальнейшие объяснения, и я вскричала: — Ты лжец!

— Я ни разу не солгал перед тобой! — взревел он.

Желваки обозначились сильнее.

— Ты лжец, ты негодяй! Пусти меня сию секунду!

Пытаясь вырваться, я дрыгала ногами и смогла причинить боль Джейми, ударив его по голени. Удар был очень сильным — даже я почувствовала боль, когда ударяла, — но Джейми стиснул меня пуще прежнего. Он кряхтел от боли и напряжения, я пищала от его хватки.

— Я не…

— Ты солгал! Солгал, когда сказал, что живешь один, без женщины… Когда… когда…

Мне не хватало дыхания, чтобы высказать ему все немедленно.

— Я пришла, но ты ничего не сказал, не предупредил, что ты не один!

Он чуть отпустил мои плечи, и мне хватило этого мгновения — я вырвалась из насильственных объятий. Джейми хотел подойти ближе, я видела, как его глаза мечут молнии в меня, и все же я ударила его.

— Ты не сказал! Не сказал, не сказал! Почему?! — била я его в грудь.

— Мне было страшно!

Джейми опять сгреб меня в охапку и бросил на постель, грозно возвышаясь над кроватью. Кулаки его были сжаты, а грудь тяжело вздымалась.

— Мне было страшно от того, что ты можешь уйти, теперь уже навсегда! Да, это была трусость, мужчины так не поступают. Но я не смог бы перенести разлуку, понимаешь?

— А как же поступают мужчины? Да, твоя правда, не все живут двоеженцами.

Джейми занес руку — мне подумалось, что сейчас он закатит мне пощечину. Но он снова сжал кулак.

— Господи, да ведь не все мужчины сходят с ума от любви! И не все готовы променять честь, родных, даже заложить шкуру только за возможность быть с любимой. Быть с той, которая оставила тебя, и в то же время хотеть ее так, что страсть затмевает весь мир!..

— Ты хочешь сказать, что я отобрала у тебя все? Это обвинение, надо так понимать? — Я уже шипела.

Джейми умолк, с шумом втягивая воздух в легкие.

— Нет, не так. Я не виню тебя ни в чем. — Он смотрел куда-то в сторону, лишь бы не видеть меня. — Ты не виновата. Как я могу вменять тебе что-то в вину, когда я сам отослал тебя. А ты желала принять смерть, разделить мою участь.

— Да, это беспросветная глупость! Ты сам вынудил меня покинуть Шотландию, а теперь упрекаешь!

Глаза Джейми потемнели от обуревавших его чувств.

— Мне пришлось пойти на это! Чтобы ты родила ребенка… — отчаянно защищался он.

Направление взгляда Джейми подсказывало, что он помнит о Брианне: он невольно смотрел на свой плащ, висевший на крючке, — там были фотографии нашей дочери. Джейми испустил тяжелый вздох.

— Я не упрекаю. — Его голос звучал спокойнее обычного. — Я не упрекаю тебя и не жалею, что ты ушла тогда. И никогда не буду жалеть. Когда б я мог, я бы пожертвовал жизнью ради тебя и дочери, чего бы мне это ни стоило. — Вздох свидетельствовал о том, что в душе Джейми шла борьба, в которой чувства могли победить разум. — В этом нет твоей вины, ты поступила правильно.

— А в том, что я вернулась в Шотландию, есть моя вина?

Он затряс головой.

— О боже, нет! — От отчаяния и невозможности объяснить мне свои чувства он сжал мне запястья, и послышался легкий хруст. — Я жил два десятка лет, не чувствуя сердца! Неужели ты думаешь, что это легко — смотреть вполглаза, слышать вполуха, жить вполчеловека? Я был расколот до основания, а швы приходилось затыкать пришедшейся кстати замазкой!