Книга Путешественница, страница 216 – Диана Гэблдон

— Нелегко же тебе пришлось в первую ночь-то!

Это была Молли. Она показала куда-то на мое одеяло, и я ужаснулась, опустив глаза. На груди виднелись пятна крови. Судя по всему, и на шее тоже, потому что Молли смотрела и туда.

— Нос тоже немножко припух, — это Пегги посмотрела на мое лицо.

Тут она снова наклонилась ко мне, от чего бывшая на ней одежда упала на стол, нимало не смущая ее владелицу.

— Чай, больно? Не нужно терпеть такое. Если дело доходит до рукоприкладства, то визжи что есть мочи. У нас на этот случай есть Бруно. Мадам сама велит нам так поступать, она бережет нас.

— Кто есть?

— Бруно, привратник. — Доркас со смаком ела вареное яйцо. — Но вообще это у него прозвище. Он огромный, и силищи в нем что в медведе, потому и Бруно. А как его там величать по-настоящему? — Доркас запрокинула голову, ожидая ответа от всех. — Гораций, что ль?

— Теобальд. — Ответившая Молли произнесла имя Бруно-Теобальда нараспев, подчеркивая его редкость. — Джейни, эля нам еще! — Она кликнула служанку и обратилась ко мне: — У нас отменный эль, ты должна его попробовать. — Молли не была симпатичной, черты ее лица были неправильны, кроме четкой линии губ, но она неуловимо располагала к себе. — Пегги говорит верно. С такими клиентами мы дела не имеем. Но если мужчине хочется почувствовать себя главным, пощипать тебя да пошлепать — за чем же дело стало? Таких много, оно и понятно: не каждому доводилось на самом деле насиловать девушек, а вот почувствовать в своих руках жертву многие не прочь. Их нельзя гнать, они много платят. А выгонишь — сама потом заплатишь, раз не умела заработать. Но коль видишь, что дело худо, — не стесняйся, зови Бруно. Он ночью бдит. На, держи. — Молли прервала монолог, чтобы сунуть мне в руки кружку эля.

— Так-то, птичка, могло быть и хуже, — Доркас закончила осматривать меня и, видимо, не нашла ничего, стоящего беспокойства. — А между ногами, уж верно, болит и жжет? — Она лукаво посмотрела мне в глаза, понимая, что не ошиблась.

— Ой, девочки, ей стыдно! Вот это новость! — захохотала Молли, обращая внимание сидящих на мой конфуз. — А, вот я недотепа! Ты ж впервой так, наверное?

Я совсем смешалась от такого пристального внимания и от того, что не могла отвечать на их вопросы, так что пила эль молча, благо кружка была такой широкой, что закрывала мне пол-лица. Эль и правда был отменный, темный и крайне вкусный.

— Ладно, ладно, не красней. Никто из нас здесь не родился, так что стыдиться нечего. Давай ешь, и я отведу тебя к кадкам, мы там моемся. — Молли распоряжалась, касаясь меня рукой. — Попаришь свою мохнатую норочку и уже ночью сможешь снова принимать гостей.

— Кувшины, кувшины не забудь! — напомнила Доркас. — Они у нас на травах настояны. Как полезешь в лохань, добавишь чуток воды из кувшина, — проинструктировала она меня. — Это мадам их поставила — хочет, чтобы мы пахли душистым, а не смердели, как остальные шлюхи.

— Хорошие господа предпочитают хорошеньких девушек, а кому все равно, с кем спать, — милости просим в порт. Портовые девки не стоят за ценой, — вторила ей Пегги. По тому, как она старательно гнусавила, я поняла, что она цитирует мадам Жанну или по крайней мере подражает ей.

Товарки Пегги легли на столы от смеха, оценив шутку. Внезапно сама мадам возникла в дверях, находившихся в конце комнаты. Смешки затихли.