Книга Путешественница, страница 210 – Диана Гэблдон

— Буду, потому что мне нечего надеть. Вчера я отдала платье, а нового не принесли, хоть мы просили мадам Жанну найти что-нибудь к утру. Хотя бы по этой причине я буду здесь.

Для Эуона услышанное стало еще одним потрясением — слишком много для одного утра. Но на этот раз он озадаченно молчал, только и всего.

— Хорошо, англичаночка, я напомню ей. — Джейми задумался, прикидывая, сколько он будет в отлучке. — Видишь, у нас безотлагательное дело. Оно займет…

Он пожал мне руку, не став договаривать.

— Я с радостью остался бы с тобой. Но не могу, сама видишь. Будь добра, подожди меня. — Он говорил мягко.

— Конечно. Так я уж точно никуда не уйду. — Я указала на полотенце, служившее Джейми одеждой в момент прихода Эуона.

Я услышала, как топот мужских сапог отдаляется от моей комнаты. На смену ему пришли разнообразные звуки просыпающегося дома. Эдинбуржцы вставали засветло, поэтому обитатели места, где я находилась, по праву могли считаться сонями, хотя, разумеется, это было связано со спецификой их работы, слишком своеобразной, чтобы быть общепринятой.

Постепенно открывались окна, наружу выливались помои, внутрь входил утренний воздух. В холле говорили, входили и покидали здание. Дом просыпался, потягиваясь всеми членами и издавая треск и скрип. Ступеньки поскрипывали под ногами сновавших служанок, где-то зажгли камин, и очаг в моей комнате пылал теплом.

Я снова прилегла. Конечно, мне бы хотелось еще побыть с Джейми, но нужно было и обдумать происходящее, а также произошедшее и могущее произойти. Думая, я чувствовала, как приятно болят бедра и расслаблено мое довольное тело.

Сейчас я представляла человека, разыскавшего утерянную драгоценность, скорее даже человека, которому преподнесли эту драгоценность в закрытой коробке. Можно сколько угодно ликовать по поводу находки, но нельзя точно быть уверенным, что в коробке именно твоя драгоценность, да и что она вообще там есть.

Разумеется, я хотела знать все-все о Джейми: чем он жил после меня, где бывал, что думал, чем занимался, с кем общался? Пережив Каллоден, он не мог не измениться — на его месте изменился бы любой. Значит, все это время он как-то жил, и жил совсем не просто, будучи Джейми Фрэзером. Это было ясно и без размышлений; я думала об этом еще до путешествия к камням. Но думать и видеть — это разные вещи.

Мне казалось, будто я запомнила Джейми неподвижным, однотонным, хотя и ярким — подобно насекомому, попавшему в янтарь и застывшему в нем навсегда. Но я не знала того, как перемещалось это насекомое, как летало, как двигались его крылья, — все это я смогла узнать только благодаря работе Роджера с архивными документами. Тогда насекомое обрело дух и плоть, стало деятельным и зашевелилось, разбивая камень. А теперь и вовсе перемещалось с бешеной скоростью, так, что тяжело было ухватить взглядом движение крылышек.

Я не знала еще очень многого: что происходит в Лаллиброхе, как поживает Дженни и ее дети. Это предстояло узнать. Эуона я уже видела, но увижу ли всех остальных? Горы Шотландии должны были обезлюдеть после Каллодена. Что стало с родовым гнездом Фрэзеров? Почему он не там?

И — что немаловажно — что сказать родным Джейми? Ведь я буквально свалилась с неба. Я попыталась придумать несколько более или менее удовлетворяющих объяснений, но понимала, что это зависит не так от меня, как от того, как объяснил это Джейми. Как по мне, то вполне можно было сказать, что я погибла при Каллодене, то есть после того, что произошло под Каллоденом. Потеряла все и умерла голодной смертью, была замучена англичанами и еще что-нибудь в этом роде.