Книга Чужестранка, страница 149 – Диана Гэблдон

Джейми налил вино, вернулся на свое место и протянул мне бокал.

— Не такое хорошее, как из погребов Колума, – сказал он с улыбкой, – но все же неплохое.

Он поднял бокал.

— За миссис Фрэзер, – мягко произнес он.

Меня охватил новый приступ паники, но я твердо подавила его и подняла свой бокал.

— За честность, – сказала я, и мы выпили. – Ну хорошо, – продолжала я, опустив пустой бокал, – это одна причина. А есть другие, о которых ты мог бы мне сказать?

Он принялся внимательно изучать свой бокал.

— Вероятно, я хочу переспать с тобой. – Он быстро взглянул на меня. – Ты не думала об этом?

Если он хотел смутить меня, то преуспел. Однако я постаралась это скрыть.

— Это правда? – смело спросила я.

— Если быть честным, то да, правда, – ответил он, и голубые глаза прямо посмотрели на меня поверх бокала.

— Для этого вовсе не обязательно было жениться на мне, – возразила я.

Джейми был шокирован таким предположением.

— Неужели ты думаешь, что я лег бы с тобой, не предложив выйти за меня замуж?

— Многих мужчин это не смутило бы, – сказала я, забавляясь его детской наивностью.

Явно сбитый с толку, он забормотал что-то невнятное, но тут же собрался и заявил с достоинством:

— Возможно, я чересчур самоуверен, но я предпочитаю думать, что я не вхожу в категорию «многих мужчин», и не считаю необходимым принимать решения с оглядкой на самый низкий из возможных вариантов.

Тронутая его словами, я поспешила заверить, что нахожу его поведение в высшей степени порядочным и достойным настоящего джентльмена и прошу извинить меня за спекуляции по поводу его мотивов.

На этой дипломатической ноте мы прервали разговор на то время, пока Джейми вновь наполнял бокалы.

Некоторое время мы молча потягивали вино, несколько смущенные откровенностью последнего диалога. Стало ясно, что все же было нечто, что я могла ему предложить в обмен за защиту. Откровенно говоря, было бы ложью сказать, что сама мысль не приходила мне в голову, несмотря на абсурд сложившейся ситуации. Джейми был весьма привлекательным молодым человеком. К тому же вышло так, что сразу после приезда в замок я сидела у него на коленях и…

Я подняла свой бокал и выпила вино. Похлопала рукой по постели рядом с собой.

— Садись сюда. И… – Я запнулась в поисках нейтральной темы разговора, которая убрала бы неловкость от неизбежных мыслей о предстоящей близости. – И расскажи мне о своей семье. Где ты рос?

Постель заметно просела под тяжестью тела Джейми, и я напряглась, чтобы не скатиться на него. Он уселся достаточно близко: рукав его рубашки прикасался к моей руке. Я положила ее ладонью вверх себе на бедро, и Джейми сплел свои пальцы с моими. Мы откинулись к стене, ни он, ни я не опустили глаз на сплетенные ладони.

— С чего же мне начать?

Джейми закинул на стул свои отнюдь не маленькие ноги и скрестил их в щиколотках. Мне стало немного забавно, потому что в эту минуту я распознала в нем типичного шотландского горца, готового приступить к неторопливому и обстоятельному описанию сложного переплетения семейных и клановых отношений, которые составляют неизбежный фон любого сколько-нибудь значительного события в горной Шотландии. В один из вечеров в пабе мы с Фрэнком сильно задержались, буквально зачарованные разговором двух чудаков, в котором причина разрушения какого-то старинного амбара относилась к запутанной междоусобице, начавшейся, если я правильно поняла, в 1790 году. С ощущением легкого шока, к которому я уже начала привыкать, я вдруг осознала, что эта междоусобица, когда-то потерявшаяся для меня в тумане времен, теперь еще не началась. Усилием воли подавив мятеж в мозгу от этой мысли, я заставила себя сосредоточиться на рассказе Джейми.