Книга Чужестранка, страница 148 – Диана Гэблдон

— Ну, как минимум мне нравится с тобой разговаривать, – проговорил он с улыбкой.

— Нет, я серьезно, – настаивала я. – Почему?

Его лицо стало серьезным.

— Прежде чем я отвечу тебе, Клэр, я сам хочу тебя кое о чем попросить, – медленно произнес он.

— О чем же?

— О честности.

Видимо, я вздрогнула при его ответе, потому что он вдруг наклонился близко ко мне, уперев руки в колени и глядя прямо в глаза.

— Я знаю, Клэр, что есть вещи, о которых ты не хочешь говорить. Может, даже не можешь говорить о них.

«Ты даже не представляешь, насколько ты прав», – подумала я.

— Я никогда не стану давить на тебя и настаивать на том, чтобы узнать о твоих личных делах, – серьезно сказал он, опустил глаза вниз и сжал ладони. – У меня тоже есть вещи, которые я не могу рассказать тебе, по крайней мере пока. И никогда не буду просить тебя о том, чего ты не можешь мне дать. Прошу лишь об одном: что бы ты ни решила мне сказать, говори правду. И я обещаю то же самое. Между нами сейчас ничего нет – кроме уважения, вероятно. И я думаю, что уважение дает место тайне, но не лжи. Ты согласна?

Он разнял руки и протянул их мне ладонями вверх. Я посмотрела на темную полоску пореза на его запястье и вложила свои ладони в его.

— Да, я согласна. Обещаю быть честной.

Его пальцы сомкнулись над моими.

— Я обещаю то же. Ну а теперь… – Он глубоко вздохнул. – Ты спрашиваешь, почему я на тебе женился?

— Мне просто любопытно.

В широкой улыбке словно воплотилось все озорство, которое пряталось в глазах.

— Не могу тебя винить. Причин было несколько. Об одной, даже скорее о двух, я сейчас не могу говорить, но позже ты их узнаешь. Главная же причина – та же, что и у тебя, – только так можно спасти тебя от Джека Рэндолла.

Я вздрогнула при упоминании имени капитана, и Джейми крепче сжал мои руки.

— Ты в безопасности, – сказал он твердо. – Ты теперь носишь мое имя, ты под защитой клана и, если будет необходимо, под защитой моего тела. Он больше пальцем тебя не тронет, пока я жив.

— Благодарю, – сказала я.

И, глядя на это строгое, молодое, решительное лицо с широкими скулами и твердой линией челюсти, я впервые почувствовала, что в нелепом плане Дугала есть крупица здравого смысла.

«Под защитой моего тела…» То были не пустые слова – стоило взглянуть на Джейми, на разворот его широких плеч, стоило вспомнить дикую грацию первобытного воина, когда он в лунном свете изображал бой на мечах. Он отвечал за то, что говорит. Совсем еще молодой, он имел право так говорить, и его рубцы подтверждали это право. Он был не старше многих летчиков и пехотинцев, за которыми я ухаживала в госпитале, и так же, как они, знал ответственность и цену ошибке. Он давал мне не романтический обет, а твердое обещание защищать меня даже ценой собственной жизни. Я могла лишь надеяться, что смогу отплатить ему чем-то.

— Это очень великодушно с твоей стороны, – совершенно искренне сказала я, – но стоило ли это брака?

— Стоило, – кивнул он. – У меня есть об этом человеке определенное мнение, и не без причин. Я бы и с собакой его не оставил, постарался бы этого не допустить, если бы мог. Что уж говорить о беспомощной женщине?

— Как приятно это слышать, – кисло заметила я, и Джейми рассмеялся.

Он встал и подошел к столику у окна. Кто-то – должно быть, жена хозяина – поставил букет полевых цветов в высокий стакан для виски. Рядом с букетом стояли два бокала и бутылка вина.