Книга Барабаны осени, страница 363 – Диана Гэблдон

Ее рука сжала руку Роджера.

— Я не хочу ничего временного.

— Я тоже. Но я не уверен, что мы легко отыщем священника. Здесь еще не построили церковь, значит, ближайший священник, скорее всего, в Нью-Берне. — Роджер поднял их сплетенные руки. — Я сказал, что хочу получить тебя навсегда, но если ты возражаешь против обручения…

Она крепко сжала его руку.

— Я «за».

— Отлично.

Он сделал глубокий вдох и начал:

— Я, Роджер Иеремия, беру тебя, Брианна Эллен, в законные супруги. Отныне я вверяю тебе все, чем владею, и себя самого… — Рука Брианны дрогнула в его руке, и решимость Роджера укрепилась. Кто бы ни сочинил этот обет, он подобрал верные слова. — …в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности, пока смерть не разлучит нас.

Брианна опустила ладонь, увлекая вниз сплетенные руки. Очень серьезно она повторила:

— Я, Брианна Эллен, беру тебя, Роджер Иеремия…

Голос звучал не громче, чем биение его сердца, однако он слышал каждое слово. Листья зашуршали от случайного ветерка.

— …пока смерть не разлучит нас.

Теперь эти слова значат для них обоих куда больше, чем несколько месяцев назад. Прохода через камни оказалось достаточно, чтобы осознать скоротечность и хрупкость жизни.

Воцарилось молчание, нарушаемое только шорохом листьев над головой и гулом голосов из пивной. Роджер поднес к губам руку Брианны и поцеловал в то место на безымянном пальце, где в один прекрасный день, даст бог, заблестит обручальное кольцо.

Постройка служила скорее сараем, нежели конюшней, хотя в углу стояли лошадь или мул. Насыщенный аромат хмеля — в «Синем быке» варили эль — забивал запах сена и навоза. Роджер опьянел, но не от эля.

В сарае было очень темно. Раздевая Брианну, он чувствовал и трепет, и восторг.

— А я думал, что слепцы годы напролет развивают осязание, — пробормотал он.

Она рассмеялась, и теплое дыхание защекотало его шею.

— Как в том стихотворении о слепцах и о слоне? — спросила Брианна, просунув руку ему под рубашку. — «Один сказал, что слон высок и прочен, как стена»^[53], — процитировала она. Ее пальцы с любопытством изучали чувствительную плоть вокруг его соска. — Стена с волосками. Боже мой, стена с гусиной кожей.

Роджер склонил голову, отыскав ее рот с первой попытки, безошибочно, словно летучая мышь, что на лету заглатывает насекомых.

— Амфора, — прошептал он, упиваясь губами Брианны. Руки скользнули по волнующим изгибам ее бедер, гладким и крутым, обещавшим блаженство. — Ты словно греческая ваза. У тебя самая красивая задница на свете!

— Надо же!

Ее рука скользнула по его бедрам и забралась в брюки. Длинные пальцы принялись нашаривать внутри сперва робко, затем все более уверенно.

— «Другой по хоботу слона провел рукой своей»… Ой…

— Прекрати смеяться, черт побери!

— … «И заявил, что слон — одна из безопасных змей»… Да нет, скорее удав или питон… Черт возьми, как бы это назвать?

— Один из моих приятелей звал его «мистер Счастливчик», — улыбнулся Роджер. — По-моему, чересчур эксцентрично.

Он схватил ее за руки и поцеловал снова, чтобы положить конец каким-либо дальнейшим сравнениям.

Она все еще дрожала, но уже не от смеха. Роджер обнял ее и притянул к себе. Поразительное ощущение — чувствовать ее обнаженной в своих руках, наслаждаться тем, как сложные переплетения мышц и костей превращались в сплошную чувственность. Он остановился, чтобы перевести дыхание. Наверное, так чувствуют себя альпинисты, взобравшись на вершину, — кислорода между ними почти не осталось.