Книга Кедровая долина, страница 33 – Грейс Агиляр

“Фердинанд, – едва пролепетала Мари, обнаружив себя и упав на колени перед мужем, – не отворачивайся от меня, не ненавидь меня, у меня никого нет, кроме тебя, – и она зарыдала, проникшись страхом реальности собственных слов.

Ее трогательная беззащитность заслонила его собственную муку. Он поднял ее с колен, обнял, и она почувствовала на своих щеках, как его горячие слезы смешались с ее слезами. Так стояли они долго и молча. Мари первая подала голос. Она молила выслушать ее прежде, чем она примет упреки.

“О, супруг мой! Если не можешь более любить – я приму эту кару. Но только прости! Я не хотела зла. Мысль, что узнаешь о Стенли не от меня, стала моим кошмаром. Невыносимую терпела боль, принимая твою любовь и ласку с камнем обмана на душе. Но я слаба, и я боялась. Не могла причинить тебе страдание и потерять твою любовь страшилась. Худшее сбылось. Заклинаю тебя, прости!”

“Верю, ты хотела быть правдивой. Но по чувству долга, не из любви! Ты любила другого, и могу ли я вынести это, Мари?”

“Можешь, Фердинанд! Я люблю тебя! Тебе одному принадлежит мое сердце. Возьми его – ведь я твоя! Прости и люби меня! Былое осталось в прошлом. Навсегда!”

“И любимая навсегда! – подавляя собственные муки, не без труда вымолвил Моралес, дабы словами этими облегчить груз ее невзгод, – а теперь откройся и поведай то, что я должен был знать раньше. Ничего не бойся, я – нерушимая твоя опора!”

Мари рассказывала Фердинанду историю греховной любви, с готовностью перекладывая печали из своей души в его. Моралеса тронули ее по-детски доверительные речи, целящие своею искренностью. Сам не замечая, он все крепче прижимал Мари к себе. Он ловил ее горячие слова и утирал ее горячие слезы. Он претерпел удар, но свежий ветер ее признания совершенно разогнал тучи несчастья.

“А Стенли? – спросила Мари, осмелев, – ты простишь его, Фердинанд? Он не сознавал, что говорит!”

“Мне жаль его. Постараюсь простить. Надеюсь, он примет жизнь, как есть. Чего не избежать, то нужно достойно встретить и можно презирать”.

Изрядное разочарование постигло дона Луиса Гарсиа. Прискорбен результат его затеи – любовь между Мари и Фердинандом лишь окрепла. Жена почувствовала себя спокойнее и увереннее под крылом у мужа. Однако неудача не охладила мстительного пыла дона Луиса. Встреч с ним Моралес избегал. Если им случалось говорить друг с другом, Фердинанд бывал краток и высокомерен. Скорее всего, заподозрил злонамерение доброхота.

В сердце Мари поселились чувства безопасности и тихого счастья. Она была надежно защищена и не грешна перед защитником. Но на дне души шевелилась тревога. Она страшилась встречи с Артуром. Мари в своих молитвах просила Бога, чтоб ниспослал мир в его сердце. Она отвернулась от него, но он не стал ей безразличен. Колючая мысль напоминала Мари о грехе пред ним и пред собой: она никогда не сможет открыть Стенли правду об истинной причине своего замужества.

Монархи имели обыкновение раз в месяц собирать совет по важнейшим государственным делам. Приглашались умнейшие из приближенных, и, конечно, Фердинанд Моралес был постоянным членом совета. Собрания начинались поздно и продолжались за полночь.

Приближался день очередной встречи. Моралес чувствовал необъяснимую тяжесть на душе. Чуждый мистике и насмешник над глупыми приметами, он гнал прочь настроение тревоги. Наступил день совета, и груз лег на сердце, и, кажется, даже дышать стало нелегко. Он зашел к Мари для прощания. Она стояла у открытого окна. Воздух был тих как перед бурей.