Книга Жизнь точки на карте, страница 103 – Айрин Серпента

Кабинет Фрэнка Вильямса женщина обнаружила неожиданно для самой себя: дверь была приоткрыта, из-за неё слышались голоса. Один голос – мощный, доминирующий – Фрэнка; наличие другого Хилари определила только по повторяющемуся покашливанию во время речи шефа «Вильямса». Подслушивать не входило в её намерения – она лишь собиралась узнать, где её «муж». Но не прерывать же беседу? Это невежливо. Хилари вошла. Секретаря в приёмной не было, зато слышимость оказалась намного лучше – дверь между секретарём и боссом была распахнута настежь.

— Фрэнк, не надо, не будем об этом! Всё равно поздно, – голос Кристофера-Джека настиг Хилари как раз в тот момент, когда она собралась исчезнуть. Со свойственной хорошему бизнесмену оперативностью женщина передумала – может быть, речь идёт именно о ней?

— Послушай, Джек, подумай ещё! У тебя есть время до конца года. Совсем не обязательно сообщать о своём решении сегодня, на пресс-конференции. Ты же не собираешься сжигать за собой мосты, правда?

— Фрэнк, я уже решил, – голос у Строумера был усталым. – Мне уже тридцать два.

— Ещё, Джек! Ещё только 32…

— Прости, Фрэнк. Я начинаю чувствовать, что такая жизнь не для меня. Я хочу покоя. Нормальную жизнь, детей. По образованию я архитектор и всегда могу найти работу.

— Всё из-за Элио, да?

Хилари насторожилась. Элио или Элии?

— Не только. Прими в расч`т мою жену, Хилари.

— Ах, жену! Ну, я ничего не могу с этим поделать – она очаровательна, умна. Но если твоё решение как-то связано с Элио… – Вильямс остановился, в волнении заходил по кабинету. На непроницаемом лице впервые появился намёк на какие-то человеческие чувства. – В 1978-ом тебе было всего 24, тогда ты ещё здесь не появился.

— Да, я занимался фристайлом в Швейцарии и ездил на «Прототипах».

— Это был тяжёлый год для «Формулы». Ещё никто не пришёл в себя после гибели Грэхема Хилла в 1975-ом; Федерация вводила новые правила… Однажды не выдержал Андретти, и его изречение вспоминали спустя год, два и будут вспоминать, когда пройдет десять лет. Это печальная, неприятная правда. Марио сказал: «К сожалению, гонки нашей «Формулы-1» означают многое, в том числе и смерть. Этот вид спорта никогда не был и не будет безопасным. Слова «безопасность гонщиков» звучат абсурдом», – Фрэнк стоял у окна с закрытыми глазами – он цитировал по памяти. Затем обернулся. – Вот так, Джек. Как бы мы ни хотели, мы не можем предусмотреть всё. Я знаю, что Элио был молод – в двадцать восемь лет жизнь ещё кажется прекрасной. Молодыми умирают счастливчики. Помнишь, у Хайяма: «Блажен, кто побыл здесь недолго и ушёл…»

— Да, «а кто не приходил совсем, ещё блаженней». Что из этого?

— «Брэбхем-БТ55» создали, – Вильямс пожал плечами, – кто-то должен был сесть в него первым.

Хилари не возмутилась – недаром журналисты в Австралии прозвучали её Ruthless Witch^[4]*. «Чтобы выжить, надо быть безжалостным», – таким был её закон. Сзади раздался стук, напугав её. Секретарша Вильямса вернулась с какими-то бумагами совершенно неожиданно, а «жена» гонщика, увлечённая разговором, не заметила приближения опасности вовремя.

— Эй, что вы тут делаете? – возмутилась девушка, бросая папку на стол.

Хилари вздрогнула, побледнела.

— Мэриен? – донеслось из кабинета.

— Мистер Вильямс, эта женщина шпионила за дверью! – Хилари, без сомнения, победила бы слабенькую секретаршу, но справиться с мужскими объятиями, сковавшими её, оказалось не под силу. Да она и не очень-то сопротивлялась.