Книга Жизнь точки на карте, страница 101 – Айрин Серпента

— Вы без конца еле слышно повторяете его имя. Молитесь, мадам?

В наушниках нестерпимо громко прорезался злой голос:

— Чёрт! Я ненавижу этот поворот, Юрген, меня на нём без конца заносит.

— Шестой? – мгновенно сориентировался по карте инженер-электронщик.

— Точно. Как болит колено!

— Джек! – Хилари сорвалась. – Джек, с тобой всё в порядке?!

— Хилари? – уже по тону она почувствовала, как глаза «мужа» сузились в этот момент. – Кто дал тебе наушники? Юрген, выставьте её оттуда. Всё в порядке, дурочка, я люблю тебя. Но в отеле я тебя хорошенько отшлёпаю.

Мейерсдорф стянул с неё дублирующий комплект и отдал его помощнику. Затем распахнул дверь:

— Простите, мадам, так распорядился ваш муж. Нервным женщинам тут не место. Был рад с вами познакомиться. Прощайте.

Лишённая своего гида – Фоэнк Вильямс остался на испытаниях, Хилари вышла из огромного здания мимо комментаторских, ещё вчера опустевших, кабин и бесцельно побрела вдоль пересекающих весь автодром дорожек, от одного бокса к другому, рассматривая аккуратно сложенные в углах инструменты, круглые знаки на длинных палках с надписью «Brakes on», запасные и испорченные шины из резины «Гудъир». Репортёры, освещающие тестовые испытания «супермашины» – из тех, кого так много бывает в Монферране на традиционных тренировочных заездах на новых «феррари», не обратили на неё никакого внимания – новость о неожиданном супружестве самого неуловимого из пилотов «Формулы-1» ещё не разлетелась достаточно далеко. Механиков красивая одинокая женщина интересовала, но её мрачный вид отпугивал даже самых смелых. Она не заметила, как уже десять минут наблюдавший за ней из-под бело-голубого зонтика «МакЛарен» симпатичный мужчина, похожий на сосредоточенного воробышка, поднялся из шезлонга и направился к ней. Хилари присела на корточки перед заинтересовавшей её штукой, потрогала её рукой, произнесла вслух:

— Интересно было бы знать, что это такое…

— Грелка, фрейлейн.

— Грелка? – Хилари удивилась – но не тому, что получила ответ на свой вопрос.

— Да, именно так. Перед прогревочным кругом или стартом ими разогревают покрышки всех болидов до 95-100 градусов по Цельсию. Простите, фрейлейн, привычка – в Америке же всё измеряют по Фаренгейту, – самая обыкновенная мужская рука с чёрными часами на запястье протянулась из-за её плеча и забрала загадочный предмет у неё из рук.

— Наверное, Фаренгейт был великим человеком. Но я не американка, а австралийка.

— Далековато вы забрались.

— Привыкла путешествовать. А вы?

— Из Австрии. Но это было давно. Хотя у меня по-прежнему остаётся дом в Вёргле. Вы журналистка?

— Не совсем так, – Хилари, отряхнув руки, поднялась с колен и наконец посмотрела на своего невидимого собеседника. – В данный момент я – супруга одного из ваших коллег. Меня зовут Хилари Строумер.

— В таком случае вам не следует носить эти часы.

— А в чём дело? – подняв руку, Хилари осмотрела свои шикарно оформленные часы с посеребрёнными стрелками.

— Гравировка, – подсказал гонщик. – На них написано «В память о Швейцарии от Криса».

Хилари подняла на него глаза ангела:

— Ну и что? Человек, подаривший мне их, был мне как брат. По крайней мере, так я объяснила своему мужу.

— Вы потрясающе лжёте, – в глаза симпатичного мужчины было восхищение.