Книга Дом там, где твое сердце, страница 66 – Айрин Серпента

— Низель! – отчаяние прозвучало в голосе Лиз, когда она схватила мадам Лалие за руку. – Я не знаю, что это означает!

— Ничего не знаешь о священном месяце Уразы? – Низель удивлённо взглянула на неё подкрашенными глазами. – Не знаешь о празднике, когда Аллах говорит с каждым арабским мужчиной, который ведёт правоверный и благочестивый образ жизни?

— Низель!

— О, дорогая… Я думала, ты сознательно ворвалась к Омару в минуты, которые посвящены раздумьям о Пророке, чтению сур из Корана. А ты просто не знаешь…

Она взяла Лиз под руку, ненавязчиво поддерживая её, вывела в сад и усадила в беседке, прячась от холодного ветра, напоминающего о зиме.

— Как холодно здесь, – Низель поёжилась. – Говорят, у вас здесь бывает снег.

— И очень часто, – удивлённо подтвердила Лиз. – Но какое это имеет отношение…

— Рамадан – это время, когда всё живое мертво, и каждое существо должно помогать своим собратьям выжить. Ты знаешь, что Рейхан два раза в неделю кормит всех слуг едой, которую готовят для господина, и раздаёт им подарки?

— Нет… но что же тогда едят Хусейн и Омар?

— Почти ничего. В месяц Уразы правоверные мусульмане соблюдают пост. Собственно говоря, слово «Ураза» и означает по-арабски «пост». Для мусульман – это время духовного очищения и бесед с Аллахом.

— И… – Элиза запнулась, – Омар действительно верит во всё это?

— Конечно, – Низель выглядела изумлённой. – Он же мусульманин, такой же, как и Хусейн.

— Но по рождению он… – не унималась Элиза.

Низель движением руки и мягкой улыбкой остановила её.

— Моя милая девочка, Аллах принимает всех, даже самых последних грешников, когда они приходят к нему с открытым сердцем. И не имеет значения, где и кем ты был рождён. Я приняла мусульманство, когда вышла замуж за Хусейна. Было 6ы неплохо, если бы ты тоже сделала это.

Лиз усмехнулась.

— Я замуж за Хусейна не собираюсь! – дерзко заявила она.

— И не надо, – серьёзно взглянула на собеседницу Низель. – Ты – наречённая Омара.

Лиз огляделась по сторонам, нагнулась поближе и жестом попросила Низель сделать то же самое. Их головы почти соприкасались, когда Лиз зашептала.

— Низель, я открою вам тайну. Большую тайну, и только вам. Я его ненавижу.

— Омара? – испуганно переспросила Низель. – Но… почему? – понять чувство ненависти, испытываемое вместо положенной благодарности, она была не в состоянии. Лиз отвернулась с ожесточенным видом.

— Он меня обманул, – и больше она не отвечала ни на какие расспросы.

При помощи Низель она поднялась в свою комнату, сняла с плеч мех, укрывавший её на улице от порывов холодного ветра, и в мрачном молчании забралась в постель. Сочувствие второй супруги Хусейна к больной девушке не помешало Низель выполнить распоряжение сына своего господина и выставить у дверей спальни Элизы двух крепких мужчин. Она предпочитала называть их по европейской привычке телохранителями. Им надлежало хранить тело Элизы Линтрем от последствий её безумных выходок.

Молодая женщина с распущенными волосами, сияющими, как у богини любви, одетая в вышитый халат из настоящего китайского шёлка, сидела в кресле и покачивала ногой, на пальцах которой опасно повисла туфля той же расцветки.

— Ты напрасно считаешь, Стронберг, что мне это не под силу. Нет ничего проще, чем справиться с тобой.