Книга Дом там, где твое сердце, страница 68 – Айрин Серпента

Марис остановил коня рядом с ней.

— Любимая… пожалуйста, поедем домой. Я признаю, ты победила. Ты ушла, отказавшись от всех благ. А теперь, прошу тебя, вернись домой.

Лиз тяжело вздохнула.

— Я шла домой. Шла, а меня одолевали глупые, гадкие мысли – а зачем я всё это затеяла? Что я этим добилась или доказала?

— Любимая…

— Замолчи! – с яростью закричала на него, вскакивая, Лиз. – Что ты понимаешь?! Я же предательница, дрянь! Я струсила… испугалась вернуться к прежней себе. Я не могу управлять своей собственной жизнью, а пыталась учить Низель, и Рейхан, и тебя.

— Дорогая…

— Я всё равно убегу, Марис. Убегу, когда решу для себя, куда мне бежать.

— Скажи мне главное, Лиз. Зачем тебе бежать?

— Я живу, словно птица, в клетке…

— Дорогая, – он усмехнулся, – иные птицы так привыкают к своим оковам, что не могут жить без них. Они влюбляются в свои клетки. И едят из рук человека, поймавшего их.

— Ну уж нет…

— Разве ты не ощущала любви к Омару Лалие?

— Он – это не ты…

— Он – это я. Точнее, я – это он. Сколько 6ы ты ни искала во мне потомка викингов, его уже нет. Я – Омар Лалие, и я – сын Востока. Я могу заставить тебя забыть о том, что случилось когда-то давно между Марисом Стронбергом и Элизой Линтрем. Давай попробуем? Ты можешь выиграть больше, чем предполагаешь.

Лиз колебалась, и Марис с кривой улыбкой, исказившей его лицо, сделал последний шаг.

— Я предлагаю пари, любовь моя. Если за один год ты не выйдешь за меня замуж – добровольно, без всякого принуждения, я не только позволю тебе уйти, я дам тебе денег. Много денег – столько, чтобы хватило на дом и обеспеченную жизнь, и возможность никогда не работать и для тебя, и для Андреса Ресья. А ваши дети станут моими наследниками, потому что других детей, если не от тебя, у меня не будет.

Глаза Лиз выражали безграничное изумление.

— Да ты с ума сошёл! – выдохнула она.

— Я так хочу, – Марис только пожал плечами. – Деньги-то мои, и ставка моя. Играем?

— Конечно, – Лиз выпрямилась. – В такой игре я не могу проиграть.

— Ну вот и славно, – мужчина с улыбкой в глазах смотрел на неё с высоты своей лошади. А потом протянул руку. – Прошу тебя, поедем домой.

И Лиз, зачарованная силой его чувства, на этот раз не отказала.

— Ну как, ты готова? – Марис просунул голову с галереи в окно столовой, где Элиза сидела за ранним завтраком, всё ещё зевая.

— Конечно, нет, – девушка потянулась всем телом и обреченно закрыла глаза. – Почему уроки верховой езды должны начинаться в шесть утра? Кто это придумал?

— Ленивица, – Марис с сожалением смотрел на неё. – Ты же совсем не умеешь ездить на лошади и вчера едва не свалилась вниз, как только я подсадил тебя.

— Мне такое развлечение ни к чему. Крестьяне работают на лошадях, если они могут себе их позволить, а не катаются для своего удовольствия. Особенно это касается девочек.

— Забудь о том времени, когда ты полола грядки, моя красавица. Тебя ждёт Париж, а женщины из высшего общества умеют ездить верхом. Так что давай, поднимай свою прелестную попку! Лошади уже заждались.

— Ты тоже сядешь на лошадь? – Элиза послушно выполнила его команду.

Марис помог ей покинуть столовую через окно – дверь открывалась в глубину дома, и выход через неё отнял бы пять или десять минут драгоценного времени. А также предоставил бы Элизе замечательную возможность спрятаться у себя в комнате, избегая урока верховой езды.