Онлайн книга «Якобинец»
|
На свой страх и риск, Вольф решил «потерять» надуманное «дело», он разорвал его на мелкие куски, скатал из них шарики и по дороге домой бросил в Сену… Жизни актеров были спасены, по счастью, Колло также не напомнил об этом деле… Людей, обязанных ему свободой и жизнью было куда как больше, но Вольф держал себя крайне замкнуто, даже спустя долгие годы он никому ничего не рассказывал о событиях этих лет, никогда не афишировал себя в качестве «благородного спасителя», даже когда это было бы очень выгодно. Но характерно, до последних дней его навещали старики из бывших заключенных в период Революции , испытывавшие глубокую благодарность за своё спасение… Робер Вольф будет одним из важнейших свидетелей со стороны обвинения на процессе бывшего общественного обвинителя Фукье-Тэнвиля, начавшемся в мае 1795 года. С его стороны, в адрес бывшего начальника прозвучали одни из самых тяжелых обвинений, и, что важнее всего, это было сделано не из страха за свою жизнь, не из желания угодить новым начальникам, Робер был не таков. Его честность идейного якобинца пережила за период работы с Фукье немало жестоких испытаний, но всегда он оставался верен себе и сделал, всё, что мог. Таких людей как Вольф, Беньон, Лабюссьер среди якобинцев было не так уж мало, как представляется на поверхностный взгляд. По объяснимым причинам они не «рисовались» и не выделялись на общем фоне своих коллег. Их положение тем сложнее, неоднозначнее, что если одним они людям действительно спасали жизнь, то другие с их прямым участием отправлялись в трибунал и на гильотину. В числе честных идейных республиканцев и младший брат Робеспьера Огюстен, в качестве комиссара Конвента в одном из департаментов востока, он своим решением освободил сотни людей, арестованных по абсурдным обвинениям, чем вызвал бурю возмущения снятого с должности предшественника Бернара де Сент и благодарность местного населения. Когда младший Робеспьер был военным комиссаром, в Северной армии не было произвольных арестов и казней. Однако имена этих благородных якобинцев и добрых патриотов Франции сразу после Термидора канут в Лету почти без следа, и на первый план предпочтут вынести лишь наиболее жестокие эксцессы Революции и таких мерзавцев, как Карье, топившего священников и женщин с детьми в Луаре, и Колло с Фуше устраивавших пушечные расстрелы заключенных в Лионе… Жертвы Термидора На календаре 9 термидора II года Республики (27 июля 1794 года, вечер). Уже завершилось роковое заседание Конвента. Неподкупный хорошо знал положение истинное вещей с самого начала,…на что именно он надеялся? Заговорщики очень боялись свойственного Робеспьеру дара слова, убеждения и покоряющей кристально-безупречной логики, на которую он в этот день особенно рассчитывал, поскольку рассчитывать можно было уже только на удачу. Поэтому они решили обезопасить себя от неожиданностей, подняв дикий крик и свист, заговорщики не дали Робеспьеру шанса защищаться и ответить на сыпавшиеся градом противоречивые взаимоисключающие обвинения, не дали Сен-Жюсту прочесть заготовленную речь по выходу из кризиса. Неподкупный не знал о планах младшего товарища.., в последнее время они действовали порознь, он не раз слышал упреки друзей по этому поводу… А Сен-Жюст предлагал реальный и главное единственный бескровный вариант развития событий: введение конституции 1793 года и в связи с этим автоматическая отмена «чрезвычайного режима», а с ним и практики революционного террора и последующие выборы в новый Конвент, но заговорщики не желали бескровного разрешения конфликта… |