Онлайн книга «Якобинец»
|
Побледнев, Филипп поднялся, сердце стукнуло в последний раз и провалилось куда-то. — Диана… – полностью скрыть волнения не удавалось, он задыхался,– как ты нашла меня? Почему назвалась чужим именем? — Я подумала, в новых обстоятельствах ты даже не захочешь принять и выслушать меня.. — Отчего же? Никакой вины за тобой нет. Нет и во мне обиды. Мы расстались не по нашей воле… Она прервала его нетерпеливым жестом: — Филипп, тебе вероятно уже изложили мою просьбу. Дюбуа кивнул: — Ты просишь за своего мужа? Он в числе этих 48 из Ла-Форс? Легкое смущение отразилось на лице молодой женщины: — Нет, я вдова уже около года, муж… погиб. — Так ты пришла просить у меня за своего любовника?, – лицо Филиппа приняло странное выражение. Диана умоляюще сложила тонкие руки: — Ты неделикатен, Филипп. Но пусть так. Ради Бога, помоги нам, спаси его, и мы всю жизнь будем молиться за тебя… — Сначала расскажи о себе. Кем был твой муж, как он погиб? — Он был «умеренным» республиканцем, участвовал.., – она запнулась, – в.. волнениях лета 1793 в Нормандии, а затем был арестован и казнен. После я скрывалась у родственников… — Это скверно. Бриссотинец, участник федералистского мятежа. Тебе и сейчас следовало бы скрываться, а не разгуливать по Парижу. Удивлен, что ты до сих пор не арестована,– лицо Филиппа приняло суровое выражение, – а твой любовник и вовсе напрямую связан с роялистами, этому есть письменные подтверждения и ты еще хочешь, чтобы я добивался его освобождения? Тон Дюбуа стал более холодным, чем ему хотелось бы самому, он чувствовал неловкость от своего бессилия помочь ей: — Это невозможно. Мой секретарь сказал правду, их дела еще утром переданы в трибунал, а это означает, что их судьба зависит уже не от меня, делу нельзя дать обратный ход, без каких либо чрезвычайных причин, а я их не вижу. Больше мне нечего тебе сказать, извини. Филипп болезненно вздрогнул от ненависти, внезапно загоревшейся в выразительных тёмных глазах: — Я не верю тебе! Ты холодное бесчувственное чудовище! Все вы безжалостные злодеи, не знающие пощады, кровожадные хищники! Побледнев, словно от боли Филипп отшатнулся от неё, прижав руки к груди, с немалым трудом сумев сохранить невозмутимый вид, лишь искреннее страдание во взгляде и горькая складка в уголках губ выдавали его чувства. Но эти опасные слова мог услышать секретарь… И разжав губы, произнес лишь: — Ты же не хочешь сама угодить на гильотину? Диана приняла его слова за жестокую угрозу и, отступив, в возмущении прижала руки к груди: — Но раньше умрешь ты, чудовище!, – внезапно из-за корсажа появился длинный узкий нож. Она неуверенно замахнулась и застыла. Филипп спокойно подошел ближе к ней, расстегнул на груди сюртук, развязал галстук и глубоко вздохнул: — Убей меня, это хорошее решение!, – прозвучало это вяло и даже бесцветно. В глазах ее засверкали слезы, губы задрожали, рука разжалась, и нож упал на ковёр: — Нет, не могу. Я всё же любила тебя… Филипп совсем близко подошел к ней, медленно опустился на колени, прижимаясь лбом к ее бедру: — Прости за всё зло, которое невольно я мог причинить тебе. Ты еще будешь счастлива, верь мне, скоро мы все погибнем, а перед смертью не лгут. А теперь уходи, уходи скорее и скройся, это всё, что я сейчас для тебя могу сделать. |