Онлайн книга ««Я пригласить хочу на танец Вас…»»
|
— Я виделся с нею в Харране, в Месопотамии. Это было около трёх назад, – ответил Али. – Найфел почти не двигалась: видимо, заговорщики ей немало костей сломали… Если уж решился увидеться с нею, поспеши: люди из этого мира очень быстро, как оказывается, уходят в царство Осириса… Да, очень быстро они возвращаются туда, – последнее предложение Али проговорил вполголоса и быстро утёр слезу, вспомнив, что и как рассказывала Найфел о своём сыне. Эпилог Но Ленхатеп опоздал. Да и не мог успеть. Когда Али Шукри рассказал возлюбленному Найфел о своей встрече с нею, женщина уже покинула земной мир, ушла в Царство мёртвых. Найфел очень надеялась увидеть Ленхатепа, и Набият поражалась тому, как много сил и терпения приложила её подруга, чтобы продлить своё пребывание в мире живых!.. Найфел долго лечила свои телесные раны: больную спину, по которой прошлись не один раз тяжёлым скипетром и палками, руки и ноги, опухшие и посиневшие, а также неутихающую боль в сердце. Месяц за месяцем несколько лет прошли в страшной и мучительной борьбе за жизнь. Но, вероятно, в этой жизни она испытала уже всё: и сладостный миг любви, и боль разлуки, и счастье материнства, и отчаяние, разрывающее сердце, когда родной человек умирает, и торжество мести, и радость встречи с другом, с которым уже и не чаяла встретиться, и тоску по любимому, изъевшую всю душу… Только смирения не было в этой женщине. Ни о чём она не жалела: ни о том, что безрассудно любила, ни о том, какие жесткие клятвы дала на могиле сына, ни о том, как совершила своё возмездие, ни о том, что похоронят её не в пирамиде, положив в роскошный саркофаг, а просто завернут в саван и закопают в песке, как это она сделала с тельцем умершего Гора… Так в сорок шесть лет (через два года после встречи с Али Шукри в Харране) покинула своё тело бессмертная душа Найфел – с тем, чтобы во вновь назначенный срок воплотились её БА (жизненные силы), КА (дыхание, астральное тело), АХ (дух воли и желаний) и Шу (непознанная грань человеческой субстанции – то ли разум его, то ли животное начало – тень человека) в новом ХАТ – физическом теле. Али Шукри сдержал своё слово. Он вернулся в Харран, где после долгих лет разлуки встретил желанную Найфел, но не было её больше в царстве живых. Прибывший с Али Шукри Ленхатеп был сражен этой вестью. — О боги, простите меня! Прости меня, любимая Найфел! Милая моя девочка! Я, я один виноват во всех твоих бедах!! Я – корень зла и виновник всех твоих преступлений!! Пока друзья добирались из Египта в Харран, Али Шукри подробно, как запомнил, рассказал ему всю историю Найфел. Рассказал и о душе человека, которая не умирает вместе с телом. Может, потому что Ленхатеп был намного образованнее Найфел, или оттого, что годы семейной жизни научили его покаянию, мужчина искренне проникся словами исследователя истины – бывшего рыбака Али. — Обещаю тебе, Найфел, любовь моя! – воскликнул Ленхатеп. – Я буду искать тебя вечно, везде: на земле, под землёй, на небе! Никогда не иссякнет во мне вечная любовь моя к тебе! Я буду искать тебя во всех жизнях! И обязательно, рано или поздно, но найду! И не потеряю, не упущу, как в этой жизни, клянусь!! Али вновь вернулся в Египет, добрался до Джеду, где много занимался культом Осириса – бога, умирающего и воскресающего вновь и вновь, вершащего праведный суд в Царстве мертвых, где каждая душа, расставшаяся со своим бренным телом, отчитывается перед богиней справедливости Маат. Слава тебе, бог великий, владыка обоюдной правды. Я пришел к тебе, господин мой. Ты привел меня, чтобы созерцать твою красоту. Я знаю тебя, я знаю имя твое, я знаю имена 42 богов, находящихся с тобой в чертоге обоюдной правды, которые живут, подстерегая злых и питаясь их кровью в день отчета перед лицом Благого. Вот я пришел к тебе, владыка правды; я принес правду, я отогнал ложь. Я не творил несправедливого относительно людей. Я не делал зла. Не делал того, что для богов мерзость. Я не убивал. Не уменьшал хлебов в храмах, не убавлял пищи богов, не исторгал заупокойных даров у покойников. Я не уменьшал меры зерна, не убавлял меры длины, не нарушал меры полей, не увеличивал весовых гирь, не подделывал стрелки весов. Я чист, я чист, я чист, я чист… Конец первой книги |