Книга «Я пригласить хочу на танец Вас…», страница 35 – Галина Воскресенская

Найфел слушала, поражённая новыми знаниями. Слушала и в то же время сомневалась: так ли всё на самом деле, как рассказывает Али.

— Душа твоя, – продолжал Али, – от богов, всегда твоя, а внешняя оболочка – тело – не обязательно будет прежним или даже похожим на сегодняшнее. То есть выглядеть ты будешь совершенно по-другому. И звать тебя будут не так. И я буду другой…

— Ой, и ты придёшь в то новое царство? – обрадовалась Найфел. – И мы там встретимся?

— Обязательно, – проникновенно ответил Али. – Мне кажется, я все свои жизни буду искать тебя.

— Как же мы узнаем друг друга? Ведь мы будем совсем другими.

— Узнаем. Не по внешности – душой. Наши БА узнают друг друга…

— Но не факт, что судьба наша будет счастливой, – горестно заметила Найфел.

— Почему ты так решила? – поинтересовался Али Шукри.

И тогда Найфел рассказала, что не может не любить Ленхатепа, потому что они, вероятно, две половинки одной души – разве не поэтому он ей приснился до того, как она воочию увидела его?

— Да, ты права, – с некоторой печалью в голосе ответил Али. Но Найфел не услышала этого сожаления, как никогда не думала о том, что кто-то иной, кроме Ленхатепа, любит её, и она может, вероятно, ответить ему взаимностью…

— Значит, и Ленхатепа я вновь увижу? – с трепетом, надеждой и невероятной любовью в голосе спросила Найфел.

— Да, конечно, – подтвердил Али.

— Но мы вновь можем оказаться на разных берегах…– грустно добавила Найфел.

— Ты говоришь сейчас о своём и его происхождении? – уточнил бывший рыбак.

— И да, и нет, – ответила Найфел. – Ведь судьба давала нам второй шанс, а я не воспользовалась им.

— Как это? – воскликнул весьма поражённый Али. – Ты не рассказывала об этом.

— О, разве за одну беседу всю свою жизнь перескажешь?

А затем Найфел поведала другу о том, как почти ежедневно являлся к ней во дворец Ленхатеп, отчитываясь о строительстве новой пирамиды – для неё, царицы Иштар. Как не смела она и взглядом напомнить о себе прежней – дочери землепашца и охотника, чьё происхождение казалось недопустимым для жены сына визиря. Казалось, ещё не так давно (может, во времена бабушек-дедушек) сословное различие никак не влияло на брак, но теперь с каждым годом, когда главным вершителем брака стала не любовь, а брачный договор, всё становилось так сложно!.. И сама Найфел, будучи «наместником бога на земле» не решилась ничего изменить…

— Ты не решилась открыть себя Ленхатепу, чтобы не вершить над ним правосудия, – ответил Али Шукри.

— Да, наверно, – согласилась Найфел. – Но когда мы встретимся снова, в другой жизни, Ленхатеп повинится за то, что предал меня?

— Обязательно повинится. Он не сможет иначе. На нём же будет этот великий грех.

— Грех? – переспросила Найфел, удивившись этому слову.

— Да, вина, проступок, требующий своего искупления, – пояснил Али.

— Значит, я тоже не безгрешна? – спросила его Найфел.

— А разве не ты совершала убийства? – спросил её в ответ Али.

— Я не считаю ошибкой то, что сделала! – гордо заявила Найфел. – Я выполняла данное обещание! Я восстанавливала справедливость!

— Лишая жизни? – удивился Али.

— Да лучше умереть, чем жить в таких страданиях, что выпали на мою долю! – ответила гордая женщина.

— Но тогда и в следующей жизни тебя ожидают беды, – с горечью сказал Али.