Книга Воскресшая жена младшего принца, страница 116 – Наталья Смеречинская

Я шагнула внутрь, и дверь за моей спиной закрылась. Рафаэль явно давал понять, что готов без промедления ворваться в пещеру.

Я жалко усмехнулась. Чем он сможет нам помочь? Ответ был очевиден — ничем.

Ускорив шаг, почти сорвавшись на бег, я быстро преодолела коридор, завернула за последний изгиб стены и замерла на пороге.

Каменные плиты пола были исцарапаны глубокими бороздами, словно по ним прошлись огромные когти. Несколько колонн оказались расколоты, стены покрывали темные подпалины, а в центре Гнезда, среди обломков и растерзанных сталагмитов, лежал Теодор.

Свернувшись на холодном каменном полу, лицом вниз, он не двигался и, казалось, не дышал.

Белые волосы рассыпались по полу, лицо было пугающе бледным, а по шее и скулам проступала синеватая чешуя, перечеркнутая черными трещинами.

Глаза его были закрыты, черты неподвижны, но я чувствовала, что ему невыносимо больно.

Мне хотелось броситься к нему, схватить, обнять, затрясти, дать пощечину, поцеловать, но все, на что я сподобилась, — это сделать маленький шажок к нему. Потом второй. И третий...

Он не дернулся, не пошевелился, не открыл глаза и не сказал мне ничего. Но я знала, что он чувствует, что я здесь.

Просто все его силы уходили на то, чтобы бороться с Изначальной тварью, и ему едва хватало их на дыхание.

Не задумываясь, что делаю, ведомая внутренним наитием, я опустилась сначала на колени, а потом легла рядом с ним на спину.

Моя рука потянулась к его лицу, но застыла на полпути, так и не коснувшись.

Кап!

Первая капля моих слез беззвучно скатилась по щеке и разбилась о гладкий холодный пол Гнезда.

Мне так много хотелось сказать ему, так много объяснить, но я смогла лишь прошептать:

— Какой же ты дурак, Теодор.

В этой фразе было все: и сожаление о потерянных годах и жизнях, и боль от того, как мы терзали друг друга, и ненависть, и даже лю...

Нет! О ней я вспоминать не буду! Никогда! Не сейчас!

Губы дракона дрогнули и слабо-слабо приподнялись в уголках. Он пытался улыбнуться мне!

А потом его рука с дрожью и неимоверным усилием потянулась к моей. Его хватило лишь на то, чтобы дотянуться до меня мизинцем, коснуться моего и замереть.

Мое тело прошило током, слезы уже не катились, а сыпались градом. Я тихо, но настойчиво зашептала:

— Тео, Рафаэль рассказал мне все. Если мы с тобой подтвердим супружество, у тебя еще останется время. Лет десять, не меньше.

Я захлебнулась всхлипом, стараясь взять под контроль истерику, и вдруг жалобно попросила:

— Пожалуйста, Тео, ты не можешь так просто уйти. Я... я еще тебе не отомстила.

Тело дракона содрогнулось и снова застыло. Возможно, это был смех, а возможно, боль. Не знаю.

Он долго, очень долго молчал. Казалось, что он не ответит мне вообще никогда, но тут...

— Нет...

Едва слышный свистящий шепот сорвался с его с трудом разлепленных сухих губ.

— Я... люблю... тебя, — титаническим усилием, с долгими паузами проговорил он. А потом добавил : — Уходи.

Это последнее, роковое «уходи» ударило меня как нож. Я знала, почему он это сказал, знала, что в этот момент он думает только обо мне, но все равно боль пронзила сердце.

— Теодор.

Я хотела обнять его, прижаться к нему, плакать и требовать, чтобы он изменил свое решение, но было поздно.

Кто-то резко схватил меня со спины и сильно дернул в сторону до того, как я успела прикоснуться к Теодору.