Книга Избранная, страница 96 – Василиса Мельницкая

— Я хочу поговорить с мужем.

У Александра Ивановича дернулся глаз.

— Сергей ясно дал понять, что не хочет тебя видеть.

— Захочет, когда узнает о письме.

— Ему не нужно…

— Вы хотите, чтобы я и эту защиту взломала? — перебила я его. — Давайте не будем тратить драгоценное время.

С минуту, не меньше, Александр Иванович сверлил меня взглядом. Но потом сдался.

Встречу нам организовали официальную. То есть, в комнате для свиданий, в присутствии дежурного офицера. Разумовский явился мрачный, как туча. Я отметила, что он плохо выглядит: под глазами синяки, лицо осунулось. И эмоциональное состояние… так себе. Он не скрывал раздражения. Не ответил на приветствие. Сел и уставился на меня, мол, чего надо, говори.

Я молча протянула ему письмо. Александр Иванович заранее согласовал с дежурным, что Разумовскому можно его прочесть. Тот взглянул на текст и вновь уставился на меня, теперь свирепо.

— Я же предупреждал, что надо спешить, — процедил он.

— Не было возможности, — ответила я. — Меня и сейчас не выпускают.

Он плотно сжал челюсти.

— Вы больше ни о чем не предупреждали? — поинтересовалась я. — Ну там… на такой случай?

— Только то, что в ячейке, — ответил он.

— Я, конечно, передам все Александру Ивановичу…

Мы с Разумовским играли в гляделки, лишенные возможности пообщаться ментально. У него блокаторы, их никакая сила не пробьет.

— Да, — произнес он. — Передай.

— Я выполню обещание.

«Дайте подсказку! — умоляла я взглядом. — Если кто-нибудь по ту сторону границы может помочь…»

И, похоже, Разумовский меня понял. Едва заметное движение головы — это «нет»? Что ж, жаль.

— Бабушке рассказала? — вдруг спросил он.

— Эм… Да.

— Как она?

— Не очень, — честно ответила я. — Переживает. Винит себя.

— Глупости… — Разумовский поморщился. — Увидишь ее, передай, что это мой выбор. Я сделал его, будучи взрослым. И еще… скажи ей, что я ее люблю, обнимаю и целую. Запомнишь?

И вновь едва заметное движение, ноздри чуть расширились. Мне это показалось? Или это условная фраза? Ладно, навещу баронессу. Она не обрадуется, но дело важное.

— Уведите меня. — Разумовский поднялся. — Яра, если не справишься, стану призраком. И буду мучить до конца дней твоих.

— Вы, Сергей Львович, главное личем не становитесь, — сказала я. — Не повторяйте чужих ошибок.

Я добилась своего, его губы тронула легкая улыбка. Всего лишь на мгновение.

Возле комнаты для свиданий меня уже ждал Сава.

— Ваше величество, прибыл в ваше распоряжение, — отрапортовал он, вытянувшись.

— Упал, отжался! — приказала я, скрестив на груди руки.

У Савы вытянулось лицо.

— Ты чего? — спросил он.

— Распоряжаюсь, — язвительно ответила я.

— Я же пошутил…

— Прости, мне не до шуток.

Он кивнул.

— Понял. Принял.

— Пойдем домой. Полагаю, Мишку и Матвея туда пришлют. Если согласятся…

— Ох, не нравится мне твое настроение, — сказал Сава.

— Мне оно тоже не нравится, — утешила его я.

Глафира приехала в Петербург со мной, у меня и остановилась. Я пригласила ее догулять каникулы. Наивная… Каникулы и я — две абсолютные несовместимости. И тем, кто рядом со мной, тоже достается.

Мишку ждать не пришлось, он торчал на моей кухне. По словам Глафиры, мешал ей готовить. Он возражал и утверждал, что наоборот, помогает.

Вани очень удачно не оказалось дома. Он созвонился с каким-то приятелем, проводившим каникулы в городе, и они вместе отправились к заливу. Карамелька за ним присматривала.