Книга Избранная, страница 80 – Василиса Мельницкая

— Неудивительно, что мы ничего о нем не знали, — произнес Тимофей Максимович. — Альберт всегда жил под чужой личиной?

— Да, всегда. Я долго не знал о его существовании.

— Приворот — его рук дело? — спросил Александр Иванович.

— Между Всеславом и Амалией? О да. Причем сильнейший. Он связал их жизни намертво, — ответил Разумовский. — Но об этом я тоже узнал не сразу. Так вот, смерть моей матери и родителей Всеслава тоже устроил он. Простите, подробностей не знаю. Не интересовался.

— Кажется, пришло время рассказать, как Всеслав стал живчиком, а Амалия — личем, — произнес Тимофей Максимович. — Это вы знаете?

— Да. Но позвольте сказать кое-что Яре, — попросил Разумовский.

Александр Иванович развел руками. Мол, с чего вдруг разрешения спрашиваешь? А Тимофей Максимович согласно кивнул.

Я спокойно встретила взгляд Разумовского.

— Яра, твой дедушка умер задолго до того, как ты встретила его в подвале гимназии. То есть, это был не Борис Морозов, а Альберт Радимич. Ему показалось забавным сыграть роль твоего деда. У него была кровь Морозовых. И, предупреждая твой вопрос, да, он имел отношение к смерти твоего отца. Но об этом чуть позже. Потерпи, хорошо?

Будто у меня есть выбор. Но я так долго искала правду, так долго ждала, что потерпеть еще немного — не проблема.

[1] От автора: я не пересказываю существовавший порядок престолонаследия в Российской империи, а рассказываю о том, что существует в альтернативном мире.

— Эйс… Позвольте называть его так, я уже привык. Эйс не прятался. Он навещал Амалию время от времени, всегда под разными личинами. Чаще всего он притворялся кем-то из их родни. На время позаимствовать чью-то внешность, имея знания и не имея никаких морально-этических принципов, несложно.

Голос Разумовского сочился ядом, когда он произносил эти слова. Александр Иванович достойно выдержал его взгляд.

— Я собираюсь внести предложение, касающееся запрещенного ведовства, — сказал Александр Иванович. — Эсперам необходимо знать все, с чем они могут столкнуться.

— Но международная конвенция… — встрепенулся Тимофей Максимович.

— К черту конвенцию, — невежливо перебил его Александр Иванович, — если запреты приводят к угрозе государству. Я не утверждаю, что все нужно применять на практике. Но знать суть, уметь распознавать и нейтрализовать — этому нужно учить курсантов. Возможно даже применение. В крайних случаях. Под контролем комиссии. Прошу прощения, это не надо заносить в протокол. Сергей Львович, продолжайте.

Так Александр Иванович ответил Разумовскому, что думает по поводу моего появления во дворце под личиной Яны.

— Помните полковника Нестерова? — поинтересовался Разумовский. — Дальний родственник Амалии.

Лицо Александра Ивановича превратилось в каменную маску. Он сжал челюсти так, что на лице проступили желваки. Я замерла, осененная внезапной догадкой.

— Вижу, что помните, — удовлетворенно кивнул Разумовский. — Да, изнасиловать Яру пытался Эйс. Он использовал личину полковника Нестерова недолго. Полковник и сам был порядочной скотиной, так что его перевод — не несправедливость.

— И смерть тоже? — процедил Александр Иванович.

— Его убил Эйс. Ваш дядя… — Разумовский улыбнулся. — Он разорил бы полковника, отобрал бы у него все, включая звание и дворянство. Эйс его опередил.