Книга Избранная, страница 50 – Василиса Мельницкая

Сказать все же пришлось. Слово прозвучало, и я сидела, боясь пошевелиться, и ждала ответа Савы.

— Яра… — наконец произнес он. — Яра, скажи… ты хочешь, чтобы я подчинился?

«Да! Тысячу раз — да!» — хотелось закричать мне. Но я молчала. Сава не спросил, что ему выбрать. Принимая мое решение о браке с князем, он согласился с тем, чего хочу я. Возможно, это самое благоразумное, учитывая все обстоятельства. Но Сава смирился с моим желанием, с моим выбором. И теперь я тоже должна навязать ему свое «хочу»?

Как же страшно! А что чувствовал Сава, отдавая меня князю? Он смог. Чем я хуже?

— Не буду скрывать, мне важна твоя безопасность, — сказала я. — Ты мне очень дорог. И я знаю, что угроза уничтожить род — не пустая. Но… — Набрать в грудь воздуха — и нырнуть в ледяной омут. — Я приму любое твое решение. Я тебе доверяю.

Сава не просиял. Его лицо не озарила радость. Он всего лишь сжал мою руку чуть крепче. И сказал:

— Спасибо.

— Что ты выберешь? Только не держи меня в неведении, умоляю.

Хотелось его обнять, почувствовать тепло, услышать, как бьется сердце. Момент казался неуместным для нежностей.

— Я еще не приносил присягу императору, — сказал Сава. — Официальные мероприятия обычно откладывают на начало осени. К этому времени утверждают все назначения. Приказ императора эсперу не оспаривается, если его выполнение не нарушает ряд постулатов. Собственно, это ты знаешь.

— Знаю, — подтвердила я.

— Сейчас император может приказать мне, как подданному империи… но не всё. Он не имеет права распоряжаться моим семейным положением. Так что это не приказ, а угроза.

— Так я тоже могла не подчиняться его приказу? — нахмурилась я. — Но князь настоял. Еще и накричал…

— На тебя надавили, — сказал Сава. — Беды в том нет. Трудно оспорить приказ передать что-то на словах. Но ты, как обычно, недооцениваешь силу боярских родов. Не только отец воспримет такой приказ, как угрозу. Его поддержат, я уверен. Боюсь, ты права. Вся эта возня — попытка вывести тебя из игры. Тем более, не стоит поддаваться.

А ведь Разумовский очень хорошо знает Саву, как и любого из нас. Не вытолкали ли меня из дворца специально, чтобы я быстрее услышала ответ? В последнее время я все чаще ищу оправдания Разумовскому. И любой его поступок трактую в собственную пользу. Правильно ли это? Ведь он все еще под подозрением.

— Ты останешься на ночь? — спросила я.

— У меня тоже есть не очень приятная новость, — сказал Сава. — И еще более неприятный приказ. Если не выгонишь меня после этого…

Он определенно хотел меня поддеть. Я не обиделась, но желания подыграть не возникло, и Сава это понял, не договорил фразу.

— После твоего звонка я доложился Александру Ивановичу. Он попросил рассказать тебе о результате наших поисков.

— Вы ничего не нашли? — догадалась я.

— Верно, ничего. И не потому, что плохо искали. Александр Иванович предполагает, и мы с ним согласны, что место спрятано при помощи родовой магии. Ключ — это кровь.

— Как вход в подвал моего деда?

— Именно. Это не очень приятная новость. А приказ касается тебя и Головина.

— Добыть кровь императора?

— Или любого из его рода. Желательно близких родственников, а не седьмого колена. И императрицы тоже.

— Да-а-а… — протянула я. — Это тебе не зубную щетку со слюной умыкнуть.