Книга Избранная, страница 47 – Василиса Мельницкая

— Яра, извинись, — тихо произнес Разумовский.

Я слишком долго молчала, а его величество ждет моего раскаяния. Любопытно, я все еще считаюсь его крепостной? Вряд ли. Бастард императора женится на боярышне Морозовой.

Хотелось визжать и топать ногами. Ничто не злило меня так, как это принуждение к браку!

Я была в платье, поэтому присела в низком реверансе, склонив голову перед императором.

— Прошу прощения, ваше величество. Я вела себя недопустимо. Такого больше не повторится.

— Извинения приняты, — ледяным тоном ответил Всеслав Михайлович. — Можешь идти.

— Вернитесь ко мне, — велел Разумовский, провожая меня до дверей.

Венечка подпирал стену в коридоре перед покоями императора. Я вдруг вспомнила, что именно тут ковер-самолет врезался в князя Разумовского. Как давно это было…

— Ты как? — поинтересовался Венечка, отлипая от стены.

— Лучше всех, — процедила я.

Он приподнял бровь в знакомом жесте.

— Велено возвращаться в покои князя.

— С другой стороны, — рассуждал Венечка, шагая позади меня. — Жива. Свободна. Зла. Все не так уж и плохо.

Знал ли Разумовский об ультиматуме императора? И тогда его попытка разлучить нас с Савой… акт милосердия? Если бы Сава тогда меня бросил… или, как желает император, отказался… Мне сейчас не пришлось бы думать о том, как сообщить ему очередную пакостную новость?

«Сава, ты должен срочно жениться. Не на мне. А если не женишься, твой род уничтожат так же, как уничтожили мой».

— Тебя же ни в чем не обвинили? — спросил Венечка, когда мы вернулись в гостиную князя Разумовского. — Яра, не молчи. Я тоже волнуюсь.

— Знал бы ты, как тебе повезло, — сказала я тоскливо.

— Это в чем же? — хмыкнул он.

— В том, что ты не встретил меня раньше, чем Сава.

— Что? — Он мгновенно подобрался, закаменел лицом.

— Когда-то я сказала Саве, что меня нельзя любить. И всерьез верила, что приношу несчастье. Тогда я была дочерью врага. Без имени, без титула, без денег, без прав. Я с самого начала понимала, что я ему не пара. И ты знаешь, ничего не изменилось. Моя жизнь все так же мне не принадлежит. И я была права, я приношу несчастье.

— Можно попроще? — попросил Венечка. — Я понял только то, что у тебя приступ жалости к себе.

Я обиделась и запустила в него маленькой диванной подушкой, думкой. Он легко ее поймал.

— Полегчало? Тогда говори толком, что случилось. Или утереть тебе сопли? Потом стыдно не будет?

Я помолчала, тиская Карамельку. Стыдно уже сейчас. Я получила очередную оплеуху и пропустила удар. Гораздо проще смириться с собственным замужеством, чем с женитьбой Савы. А если он заартачится? Да я с ума сойду! Но и вести себя, как размазня, не вариант.

— Императора оскорбил отказ Савы жениться на его внучке. Саве приказано жениться до того, как я выйду замуж за Разумовского. Иначе… — Я провела ребром ладони по шее. — Вень, не говори ничего, хорошо? Да, мне паршиво, но я справлюсь.

Он не смог промолчать.

— Беру свои слова обратно. Готов утирать, сколько надо. Это не стыдно.

Больше мы это не обсуждали, но мне стало чуточку легче.

Разумовский вернулся с Тоби, и Карамелька тут же оживилась, вопросительно взглянула на меня и, получив разрешение, убежала общаться с другом.

Мы с Веней, не сговариваясь, вытянулись перед Разумовским по стойке «смирно». Если судить по внешним признакам, он был в отвратительном настроении.