Книга Избранная, страница 29 – Василиса Мельницкая

— Саша, давай послушаем, — вмешалась Алевтина Генриховна. — Выводы потом будем делать.

Я, понятное дело, молчала. И разливала чай, заранее принесенный из кухни. А потом поставила пустой чайник на поднос, взяла свою чашку и уселась на ковер, скрестив ноги.

— О личах все знают? — осведомился Тимофей Иванович. — Я имею в виду, подробности их существования.

— Мы знаем, — ответила Алевтина Генриховна, — но Яра — навряд ли. Расскажи для нее, и мы заодно повторим.

Тимофей Иванович взглянул на меня так, будто я знала о личах больше, чем он. Я ответила ему вопросительным недоумением. Он повел плечом, отхлебнул чаю.

— Личи — живые мертвецы. В отличие от зомби, упырей и умертвий, называйте эту нечисть, как хотите, личи сохраняют разум и тело. Разум — в результате сложного магического ритуала, превращающего живого или умершего человека в лича. А тело — при помощи чужой крови. Как правило, это кровь близких родственников.

— Не сходится, — заметил Александр Иванович.

— Вот именно, — хмыкнул Тимофей Иванович. — Убить лича сложно. Разрушить телесную оболочку недостаточно. Нужно найти и уничтожить оберег. Его еще называют филактерией. Это сосуд, где хранится часть души лича. Оберегом может стать любой предмет. Кольцо, браслет, ваза, шкатулка… Все, что легко спрятать. Посему найти оберег лича трудно, а уничтожить его еще труднее.

Как интересно-то! Поэтому Разумовский не может убить императора? И хочет, чтобы это сделала я⁈ Это если император — лич. А если не он? Или не лич…

— И вот тут интересный момент, — продолжил Тимофей Иванович. — Оберег или филактерию нужно кормить чужими душами. Одной души хватает примерно на три года.

Александр Иванович выругался и тут же извинился за то, что не сдержался.

— Ничего, Саша, — сказала ему Алевтина Генриховна. — Ничего.

— Так получается, личу нужна не кровь, а душа? — уточнил Александр Иванович.

Тимофей Иванович развел руками.

— А кровь сливают… — продолжил Александр Иванович.

— Не пропадать же добру, — проворчала Алевтина Генриховна.

Я подняла руку, как на уроке.

— Хочешь о чем-то спросить? — обратился ко мне Тимофей Иванович.

— Да. Разрешите?

— Валяй, — вздохнул он.

— Ведьмаки умеют извлекать из человека душу? Я всегда думала, что это… эм… религиозное понятие. Или там… внутренний мир. Нечто философское, нематериальное.

— Твоя сила материальна? — поинтересовался Тимофей Иванович.

— Ну-у-у… — Я задумалась. — С этой точки зрения…

— Душа — это сила, что дана каждому человеку. Она связана с жизненной энергией, с сущностью. Можно выкачать из человека кровь. А можно — жизненную силу.

— А-а-а… Спасибо, поняла.

— Зато я никак не пойму… — заговорил Александр Иванович. — Цикл преступлений теперь ясен. Почему дети — тоже.

— Почему — дети? — встряла я.

— Душа ребенка ярче и чище, чем душа взрослого, — терпеливо объяснил он. — Ведьмы передают своим детям часть силы. Но почему только девочки? Вы их как-то выделяете?

Александр Иванович посмотрел на Алевтину Генриховну.

— Скорее, наоборот, — ответила она. — Девочка, особенно если она унаследовала дар матери, менее уязвима, чем мальчик. Сыновей ведьмы защищают тщательнее.

— Так в этом и ответ, — догадалась я. — До души девочки добраться проще! Мне и Венечка говорил, и Мишка, что только дурак обидит ведьму. Все привыкли, что ведьмы неприкосновенны. А на деле девочка более уязвима, особенно, если в семье есть мальчик. Мать концентрирует защиту на нем.