Книга Избранная, страница 21 – Василиса Мельницкая

Скажет? Кому? Разумовский отчитывается только перед императором.

— Как хорошо, что боги послали мне тебя, — произнес Разумовский, проводя пальцами по моей щеке. — Яра, прости. Это жестокая игра. Не высовывайся раньше времени, и ты не пострадаешь. А, да… Коробок и кольцо я забрал.

После его ухода я долго ничего не предпринимала. Все боялась, что он опять вернется. Но уходить надо. Поймают Разумовского на лжи или нет, для Яны конец один — смерть в Исподе.

Карамелька явилась сразу же. Она перегрызла путы, и мы вместе провалились на изнанку мира.

Идти по Исподу, пропахнув кровью, безумие. Но у меня не было выбора. Я надеялась быстро проскочить до нужной точки, все же у меня химера, знающая путь. Не сложилось.

Никакой засады в кустах. Всего-то два живчика, выдирающие друг у друга какую-то добычу. Мне и одного хватило бы. Без холодного оружия их не одолеть.

Я прислушалась к миру. В Исподе у меня есть преимущество перед другими эсперами — ведьмин дар. Эсперы ничего не могут сделать со структурой мира, а ведьмы становятся слепыми и глухими. В отличие от меня. Если удастся создать пространственный карман, чтобы заблокировать тварей…

Под ногой хрустнула сухая ветка. Живчики бросили добычу и обернулись ко мне.

— Нет, мальчики. Не подеретесь, — произнесла я вслух, чтобы подбодрить себя.

«Мальчики» принюхались.

— Карамелька, возвращайся к Ивану, — велела я.

Но ее уже не было рядом.

Оторвать голову от тела можно и другим способом. Наверное. Надо подумать.

Живчики синхронно взревели и бросились на меня. Только бы не использовать магию от страха! Хуже будет.

Живчики тоже часть мира. А если попробовать разорвать нити…

Меня схватили за руку и задвинули за спину. Блеснула сталь катаны.

Сава! А рядом с ним Александр Иванович… с томагавком⁈ И Мишка… без оружия, но у него такой свирепый вид, что будь я живчиком, испугалась бы.

Подмогу привела Карамелька. Пока мужчины сражались, она с писком бросилась к добыче, брошенной живчиками. Это была химера. Издалека я видела только белую шерсть.

— Яра, цела⁈

Разделавшись с живчиком, Сава развернулся ко мне и осекся. Ответ на моем лице ему не понравился. Глаза его налились кровью.

— Тихо! — рявкнул Александр Иванович. — Уходим. Живо!

Но Мишка уже склонился над химерой. Я думала, что она мертва, но оказалось, что ранена.

— Миша! — сердито одернул его Александр Иванович.

— Сожрут же, — сказал он, поднимая химеру с земли. — А что? Всем можно, а мне — нет? Я ее, может, Глаше подарю.

Сава подхватил меня на руки и вынес из Испода, так что я не могла наблюдать, кто кого переупрямит.

Мишкин дом, знакомая комната. К счастью! Я боялась, что Сава сразу потащит меня к врачам.

— Яра… — выдохнул он, впившись взглядом в мои синяки. — Яра-а-а…

Как хорошо, что он не видит того, что под одеждой. Разумовский убрал боль, но не следы побоев.

— Прекрати! — строго сказала я. — Не начинай! Не делай из меня кисейную барышню!

Сава стиснул зубы так, что на лице проступили желваки. Но кивнул. Осторожно опустил на кровать и отошел.

— Ты жива, это главное, — сказал он. — Здесь не должно было быть живчиков, Испод регулярно зачищают. Но Александр Иванович собрал всех, как только ты призвала Карамельку. Как видишь, не зря.

— Свой лимит везения я уже исчерпала. Потому и живчики. Сава, все в порядке. Ты прав, главное, я жива. Как же я соскучилась…