Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 74 – Маргарита Фуаро

Я не доставала его.

Не успела.

Но он был здесь.

Зажат в моих пальцах так крепко, что костяные края впились в кожу.

Меру увидела амулет и побелела.

— Где вы это взяли?

Я посмотрела на неё.

— Неферет-Айя дала.

В комнате стало тихо.

За дверью стояли стражники. За стенами дворца умирал ребёнок. Где-то в храме Птахор, возможно, уже знал, что память проснулась.

А в моей голове, уже не как сон и не как боль, прозвучал женский голос.

Низкий.

Усталый.

Мой — и не мой.

«Ты взяла моё тело. Теперь верни моё имя.»

Меру была жива.

Я повторяла это про себя, как проверку пульса.

Жива.

Сидит передо мной на полу. Дрожит. Пытается не плакать. Прижимает к разбитой губе край моей старой ткани и всё время прислушивается к двери.

Жива.

После всех исчезновений, мёртвых птиц, синих нитей, замазанных царапин и сгоревшего архива это казалось почти невозможным.

— Где ты была? — спросила я тихо.

Меру мотнула головой.

— Не сейчас.

— Сейчас.

— Если я расскажу, мы обе умрём быстрее.

Она сказала это так просто, что я замолчала.

Амулет Небет-Ша лежал между нами на ткани. Тёмная ладья с закрытым глазом на борту. Неровная, грубая, чужая этому золотому дворцу. Пальцы всё ещё помнили его холод.

Неферет-Айя дала.

Не принесла служанка. Не подбросил враг. Не нашла я случайно.

Дала.

Через память. Через тело. Через боль.

Меру смотрела на амулет так, будто перед ней лежал живой скорпион.

— Спрячьте его.

— Куда?

Она быстро поднялась, но тут же покачнулась. Я успела подхватить её за локоть.

— Ты ранена.

— Это не важно.

— В моём мире фраза «это не важно» обычно значит, что сейчас человек упадёт.

Меру хотела отстраниться, но сил не хватило. Я осторожно повернула её лицом к свету. Синяк на скуле, рассечённая губа, след верёвки на запястье. На шее — тонкая красная полоса, будто её тащили за ткань.

Внутри всё стало холодным.

— Кто?

Она закрыла глаза.

— Не видела лица.

— Мужчина? Женщина?

— Руки мужские. Голос… — она сглотнула. — Голос говорил тихо. Как храмовые, когда не хотят, чтобы стены услышали.

Птахор.

Или кто-то из его людей.

Или кто-то, кто очень хотел, чтобы мы думали о Птахоре.

— Ты видела синюю ленту?

Меру открыла глаза.

— Видела. Но не на руке.

— А где?

Она ответить не успела.

За дверью раздался шум.

Не стук.

Сразу шаги. Много шагов.

Меру побелела.

— Они нашли.

Я схватила амулет, завернула в ткань и сунула в щель между стеной и тяжёлым сундуком. Не тайник. Слишком быстро. Слишком глупо. Но другого не было.

— За занавес.

— Нет, там увидят.

— Тогда куда?

Меру сама рванулась к бассейну в углу моих покоев. Опустилась на колени, нащупала что-то под каменной кромкой и сдвинула узкую плиту.

Я застыла.

— Ты знала?

— Слуги знают ходы лучше господ. Быстро.

Она скользнула в тёмную щель так ловко, будто уже делала это раньше. Плита закрылась почти бесшумно.

Дверь распахнулась.

Кахем вошёл первым.

За ним — двое стражников, Иунара-Маати и Птахор-Раэни.

Птахор.

Под надзором, но здесь.

Слишком быстро.

Слишком вовремя.

— Что происходит? — спросила я.

Голос прозвучал ровнее, чем я чувствовала.

Кахем посмотрел на меня. На пол. На сундук. На бассейн. Он сразу заметил слишком многое. Но лицо осталось каменным.

— Приказ о проверке покоев.

— Чей?

— Фараона.

Ложь?

Нет. Кахем не стал бы лгать так прямо.