Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 73 – Маргарита Фуаро

Вода.

Тёмная вода.

В неё опустили что-то маленькое.

Деревянную лодочку.

Синюю.

Неферет-Айя сделала шаг.

И песок под её ногой хрустнул.

Мужчина обернулся.

Я не увидела лица.

Только нижнюю часть: рот, подбородок, край белой повязки, золотой диск на груди? Нет. Или амулет? Память ударила болью, размыла образ.

— Кто там?

Неферет-Айя отступила.

Слишком поздно.

Синяя лента повернулась к ней. Женщина-служанка вскрикнула. Мужчина шагнул вперёд.

Неферет-Айя побежала.

Я бежала вместе с ней.

Коридоры ломались, как в лихорадке. Лампы превращались в звёзды. Вода в бассейнах — в чёрную реку. Голос за спиной шептал:

— Она слышала.

Другой голос:

— Тогда её имя возьмёт вину.

Неферет-Айя влетела в свои покои, захлопнула дверь, прижалась к ней спиной. Дышала ровно. Почти ровно. Только пальцы дрожали.

Она подошла к ложу.

Опустилась на колени.

Достала из-под рамы маленькую медную шпильку и начала царапать дерево.

Не яд.

Имя.

Каждый знак давался болью. Она торопилась. Срывала ноготь. Кровь смешивалась с маслом на дереве.

Потом она поднялась и подошла к бассейну в своих покоях.

Вода была тёмной.

На поверхности плавал маленький белый лепесток.

Неферет-Айя достала из-за пазухи что-то на шнурке.

Амулет.

Небольшой, неровный, не дворцовый. Из тёмного камня и кости. В форме ладьи с закрытым глазом на борту.

Небет-Ша.

Имя всплыло само.

Пустынная защитница потерянных имён.

Неферет-Айя завернула амулет в чёрный платок. Прижала к губам.

— Имя, сказанное песку, не услышит храм.

Её голос дрогнул.

Впервые.

— Если кто-то придёт после меня… если тело выживет, а имя нет…

Дверь сотряс удар.

Неферет-Айя резко обернулась.

— Госпожа, — сказала Тенера за дверью. — Откройте. Вас зовут к Великой жене.

Ложь.

Неферет-Айя спрятала амулет в щель под каменной плитой у бассейна. Быстро. Почти беззвучно.

Второй удар.

— Госпожа.

Она поднялась.

В зеркале мелькнуло её лицо.

Красивое.

Холодное.

Слишком гордое, чтобы просить.

Но я была внутри неё.

И я знала: она боялась.

Не смерти.

Стирания.

Дверь распахнулась.

Вошли люди.

Я увидела синюю ленту.

Мужскую руку с ожогом.

Золотую чашу.

И услышала голос у самого уха:

— Теперь твоё имя понесёт то, что видели твои глаза.

Память оборвалась.

Я упала на пол уже в своих покоях.

Воздуха не было.

Я хрипло вдохнула, но грудь не слушалась. Перед глазами плясали чёрные пятна. Камень под щекой был холодным. Настоящим.

Не память.

Настоящим.

— Госпожа! Госпожа, тихо!

Руки коснулись моего плеча.

Маленькие. Дрожащие.

Я резко схватила их и почти ударила в испуге.

— Не надо! Это я!

Меру.

Она была рядом.

Живая.

Бледная, грязная, с рассечённой губой и синяком на скуле. Волосы выбились из повязки, платье было порвано у плеча. Но она была здесь. Стояла на коленях рядом со мной и пыталась поднять меня с пола.

— Меру, — выдохнула я.

Имя вышло почти рыданием.

Она зажала мне рот ладонью.

— Тише. Они думают, что я мертва.

Сердце ударило так сильно, что стало больно.

Я села, опираясь на её руку.

— Где ты была?

— Под прачечным двором. Потом расскажу. Вы кричали во сне.

— Я не спала.

Меру испуганно посмотрела на меня.

Я опустила глаза.

В моей руке был амулет.

Тёмный, неровный, холодный. Ладья с закрытым глазом на борту.

Небет-Ша.

Тот самый, который Неферет-Айя спрятала под плитой у бассейна.