Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 54 – Маргарита Фуаро

— Ещё шаг, — сказал он, — и я решу, что храм пытается уничтожить вещь, которую приказал сохранить фараон.

Птахор медленно улыбнулся.

— Ты обвиняешь храм в измене?

Кахем не отвёл взгляда.

— Я охраняю доску.

Просто.

Сухо.

Без громких слов.

Но именно в этот момент стало ясно: назад он уже не отступит.

Раэм посмотрел на Кахема. Потом на Птахора.

— Доску, копию и камень Менхота перенести в мои личные покои. Под стражу Кахема. Меху — под защиту. Завтра на рассвете откроют Зал Первых Колыбелей.

Птахор побледнел.

— Владыка…

— Ты будешь присутствовать. Иунара-Маати тоже. Хенут-Небет — если пожелает.

Он перевёл взгляд на меня.

— И она.

Я не сразу поняла.

— Я?

— Ты хотела искать под полом.

Сердце ударило сильнее.

Я хотела. Да.

Но одно дело — говорить. Другое — войти в священный зал, куда меня будут вести как обвинённую, осквернительницу и, возможно, единственного человека, который готов заглянуть туда, куда боятся смотреть остальные.

Птахор тихо сказал:

— Это решение будет иметь цену.

Раэм ответил не сразу.

Потом посмотрел в сторону Дома Наследников.

Там, за стенами, спал Сену.

— Она уже есть.

И никто не спросил, что он имел в виду.

Потому что все знали.

Цена лежала в комнате Иари.

Дышала с трудом в постели Сену.

Исчезла вместе с Меру.

Сгорела в архиве.

И теперь смотрела на нас с обугленной доски одним чёрным глазом.

На рассвете Сену сказал, что не хочет спать.

Он лежал на боку, укутанный тонким покрывалом, с бледным лицом и упрямо открытыми глазами. Жар немного спал, но слабость осталась. Пальцы снова были холодными, и он прятал их под ткань, будто стыдился.

— Спать полезно, — сказала я, поправляя влажную прядь у его виска.

— Когда спишь, он приходит.

Сат-Исет у ложа закрыла глаза.

Я присела рядом.

— Мальчик без лица?

Сену кивнул.

— Он стоит у воды. Говорит, что Иари ждёт. Но Иари не ждёт. Иари плачет.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Откуда ты знаешь?

— Слышу.

— Сейчас?

Он посмотрел не на меня — в сторону окна, где утренний свет лежал на камне тонкой золотой полосой.

— Тише, чем ночью.

Я взяла его руку. Маленькие пальцы сразу вцепились в мои.

— Я пойду искать, кто зовёт тебя, — сказала я. — И вернусь.

— Не ходи под пол.

Сат-Исет резко подняла голову.

— Что?

Сену зажмурился.

— Там холодно.

Я не успела спросить больше.

В дверях появился Кахем.

— Пора.

Раэм ждал у входа в нижние коридоры дворца.

Сегодня он был без парадного золота. Только белый лён, широкий браслет на руке и знак солнца у горла. Но даже так все вокруг склонялись ниже обычного. Может, потому что рядом стоял Птахор-Раэни.

Верховный жрец выглядел безупречно. Ни следа дыма, ни сажи, ни бессонной ночи. Белая одежда, золотой диск на груди, спокойное лицо человека, который пришёл не искать правду, а остановить её.

Иунара-Маати стояла чуть в стороне. Прямая, сухая, с пером на лбу. Её взгляд скользнул по мне, задержался на перевязанных запястьях и пошёл дальше, будто она записала этот факт в невидимую книгу.

— Обвинённая жена не должна входить в Зал первых колыбелей, — сказал Птахор вместо приветствия.

— Мы уже это слышали, — ответила я.

— Ты слышишь многое и мало понимаешь.

— Зато иногда вижу то, что понимающие стараются не замечать.

Кахем тихо выдохнул. Наверное, мысленно уже выбирал, в каком месте коридора удобнее будет ловить мою голову, если её решат снять с плеч.