Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 42 – Маргарита Фуаро

— Вы долго, — сказала она.

— Архивы не любят спешки.

— Царевичи тоже.

Я не стала спорить.

Проверила Сену: дыхание, лоб, пульс. Он не проснулся, только нахмурился и сжал край покрывала.

— Ему лучше, — сказала я.

Сат-Исет не подняла головы.

— Сегодня.

«Сегодня» во дворце звучало как «пока».

Я выпрямилась и посмотрела на Кахема.

— Мне нужны вещи Иари.

Игла в руках кормилицы замерла.

Кахем молчал секунду.

— Нет.

— Вы даже не спросили зачем.

— Потому что ответ всё равно нет.

— Он говорил про лодочку. Меру видела его с лодочкой после посещения покоев Неферет-Айи. Сену бредит лодкой под полом. В записи Иари повреждён знак имени. Мне нужны его вещи.

Сат-Исет резко встала.

— Не смейте.

Я повернулась к ней.

— Я не хочу тревожить его память.

— Вы уже тревожите. Каждый день. Каждым вопросом.

— Если Иари оставил что-то важное, это может спасти Сену.

— Иари мёртв.

Слова ударили по комнате.

Сену во сне тихо застонал.

Сат-Исет закрыла глаза, будто сама испугалась собственного голоса.

Я сказала мягче:

— Да. Но его брат жив.

Кормилица отвернулась.

Кахем смотрел на меня тяжело. Я уже знала этот взгляд: он решал, сколько правды можно вынести, не сломав дворец.

— Это решает фараон, — сказал он.

— Тогда ведите меня к нему.

— Он не принимает.

— Значит, передайте.

— Не принимает — значит не принимает.

Я шагнула ближе.

— Кахем, в архиве кто-то вырезал знак в записи Иари. Не испачкал. Не ошибся. Вырезал. Меху сказал, что запись могла указывать к другому имени. Если то же самое сделали с Сену…

Он резко посмотрел на мальчика.

Вот.

До этого момента всё было следствием: перо, имя, бумаги, тени. Теперь угроза снова стала телом. Маленьким, горячим, спящим телом за нашей спиной.

— Жди здесь, — сказал Кахем.

— Я…

— Жди.

Он вышел.

Я ждала почти час.

За это время Сену проснулся, выпил немного воды, спросил, нашлась ли Меру, и снова закрыл глаза прежде, чем я успела придумать нестрашный ответ.

Сат-Исет смотрела в окно.

— Вы правда думаете, что в игрушках может быть ответ?

— Я думаю, что дети часто прячут правду там, где взрослые видят игру.

Она долго молчала.

— У Иари была синяя лодочка.

— Меру говорила.

— Он сам её красил. Испачкал руки, волосы, щёку. Великая жена смеялась тогда.

Я замерла.

Хенут смеялась.

Почему эта простая деталь показалась невозможной? Наверное, потому что я видела её только холодной. Безупречной. Женщиной, которая держится за ненависть, чтобы не упасть.

— Иари любил реку? — спросила я.

— Он любил карты. Лодки. Всё, что могло уплыть дальше дворца. Говорил, что когда станет фараоном, построит ладью с прозрачным дном, чтобы видеть рыб.

Сат-Исет улыбнулась.

На секунду.

Потом улыбка исчезла.

— Ему было восемь.

Я ничего не сказала.

Восемь — слишком мало для трона, заговоров, истинных имён и смерти.

Кахем вернулся не один.

С Раэмом.

Фараон вошёл тихо, но все всё равно будто услышали гром. Сат-Исет сразу склонилась. Я тоже опустила голову — не глубоко, но хотя бы вовремя.

Раэм посмотрел сначала на Сену.

— Он спал?

— Недолго, — сказала я. — Сейчас слабость, но дыхание ровное.

Он кивнул.

Потом повернулся ко мне.

— Кахем передал твою просьбу.

— Мне нужно осмотреть вещи Иари.

— Зачем?

Я повторила коротко. Лодочка. Бред Сену. Повреждённая запись. Менхот. Подмена имени.

Раэм слушал неподвижно.