Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 84 – Маргарита Фуаро

У входа стояли люди.

Миронег Сухорукий, закутанный в тёмный мех.

Святозар, слишком красивый для такого места.

Твердята Кривой, широкий, тяжёлый, с лицом человека, который не впервые видел мёртвых детей и не считал это поводом менять выражение лица.

Ждана не было. Заперт.

Велемудр был. Конечно.

Он стоял у стены с посохом и смотрел на дверь так, будто ждал не нас, а подтверждения старого пророчества.

— Княгиня, — сказал Миронег мягко. — Вам не следовало приходить.

— Эту фразу мне говорят чаще, чем «доброе утро».

Святозар усмехнулся.

— Милена всегда была упряма. Но раньше хотя бы знала, когда опускать глаза.

— Раньше вокруг меня меньше умирали.

Его улыбка стала тоньше.

Добрыня шагнул вперёд.

— Тело.

Твердята отодвинулся с неохотой.

Неждан лежал на деревянном настиле у дальней стены.

И действительно был мальчишкой.

Худой. Острые локти. Узкая грудь. Волосы спутались на лбу. Лицо уже стало чужим от смерти, но в нём ещё оставалось детское — слишком маленький подбородок, слишком тонкая шея, грязь под ногтями, ссадина на колене, старая заплатка на рукаве.

Горло было перерезано.

Глубоко.

Некрасиво.

Я заставила себя смотреть.

Не как женщина, которой сейчас хотелось закрыть мальчику лицо и выйти.

Как судебный медик.

Если я отвернусь, он станет просто удобным мёртвым. А мёртвых в этом доме и так слишком долго использовали.

— Не трогали? — спросила я.

Твердята хмыкнул.

— Нашли — позвали. Мы не бабы, чтобы над покойником суетиться.

Я посмотрела на него.

— Странно. Следы на рукаве говорят, что его уже тянули за руку.

Твердята перестал улыбаться.

Добрыня наклонился.

— Где?

Я показала.

— Вот здесь. Ткань вытянута. Плечо не так лежит. Его двигали после смерти.

Миронег тихо сказал:

— Тело могли переложить, чтобы достойно уложить.

— Кто?

Молчание.

— Кто первым нашёл? — спросила я.

Добрыня ответил:

— Твердята.

Конечно.

— Один?

— С двумя людьми.

— Где они?

— Снаружи.

— Потом поговорим.

— Княгиня, — мягко вмешался Миронег, — сейчас важнее другое. В руке мальчика нашли нить.

Я медленно посмотрела на Нежданову ладонь.

Правая рука была сжата.

Между пальцами виднелась красная нить.

Такая же, как на моей обрядовой повязке.

Такая же — для тех, кто не смотрит.

Не такая — для тех, кто привык видеть.

Я присела рядом.

— Факел ближе. Но не над лицом.

Любомир, пришедший с нами, молча поднёс свет.

Я не сразу коснулась тела. Сначала посмотрела на положение руки, пальцев, ногтей. Потом на кровь у горла. Потом на пол под настилом.

— Его убили не здесь, — сказала я.

В леднике стало тихо.

Велемудр поднял голову.

— Откуда знаешь?

— Здесь слишком чисто.

Твердята фыркнул.

— Горло вон перерезано. Чего тебе ещё, море крови для красоты?

— Именно.

Я посмотрела на Добрыню.

— При такой ране крови должно быть много. На досках, под телом, на одежде вокруг шеи. Здесь кровь есть, но мало. Она уже вытекла где-то раньше. Его принесли сюда мёртвым или почти мёртвым.

Добрыня опустился рядом и посмотрел внимательнее. Он не был лекарем, но кровь знал. Мужчины с мечами в этом разбирались лучше, чем хотели признавать.

— Верно, — сказал он тихо.

Твердята резко бросил:

— Воевода теперь бабьи слова повторяет?

Добрыня не поднял голоса.

— Я повторяю то, что вижу.

Миронег прижал сухую руку к груди.

— Допустим, тело перенесли. Но нить…