Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 80 – Маргарита Фуаро

За ним стояли трое бояр и Святозар Черноречский.

Вот это было хуже.

Черноречская кровь у постели отравленного Волчьего князя.

Готовая стать поводом.

Я стояла у лавки, где лежал Ратибор, и держала чистую ткань в руке. На моей ладони под повязкой горел свежий надрез. На платье высохли пятна от снега и крови. Волосы под платом выбились у висков. Наверное, выглядела я не как княгиня, а как женщина, которую слишком долго держали между смертью и огнём.

Миронег посмотрел сначала на Ратибора.

Потом на меня.

Не задержал взгляд надолго.

Именно это насторожило.

Умные враги не глазеют. Они уже знают, что хотят увидеть.

— Княгиня Яромира, — сказал он тихо. Голос у него был сухой, шелестящий, как листья под первым снегом. — Мы пришли не тревожить князя. Только удостовериться, что Волчий дом ещё держит порядок.

Яромира стояла у окна, прямая, бледная.

— Порядок держится.

— Благодарение богам.

Миронег склонил голову.

Слишком правильно.

Слишком вовремя.

Я смотрела на его руку. Сухую, прижатую к груди. На тонкие пальцы. На перстень с тёмным камнем. Такой рукой трудно держать меч. Зато легко держать чужую верёвку.

Ратибор дышал ровнее, но всё ещё был без сознания. Иногда веки его дрожали. Иногда пальцы сжимались на покрывале. Каждое движение я замечала раньше всех — уже по привычке. Он сейчас был не князем, не мужем, не подозреваемым.

Пациентом.

А у пациента было слишком много врагов в комнате.

— Совет сейчас невозможен, — сказала Яромира.

Миронег мягко кивнул.

— Большой — да. Малый — необходим.

— Кто решил?

— Обстоятельства.

Я почти усмехнулась.

Обстоятельства.

Удобное слово для людей, которые сами эти обстоятельства готовят.

Святозар шагнул вперёд.

— Черноречье также имеет право знать, что случилось с князем после обряда, где моя сестра отказалась пить чашу.

— Ваша сестра спасла князю жизнь, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

Улыбнулся.

— Пока это только ваши слова, Милена.

Имя прозвучало как напоминание: ты всё ещё наша. Не забывай.

Я хотела ответить, но Яромира опередила:

— Князь жив благодаря ей.

В комнате стало тише.

Даже я повернулась к Яромире.

Она не смотрела на меня. Смотрела на Миронега. И впервые я поняла: иногда защита не похожа на тепло. Иногда это просто холодная фраза, поставленная перед чужим ножом.

Миронег чуть наклонил голову.

— Никто не умаляет стараний пятой княгини. Но именно поэтому нужно беречь её от лишнего гнева. Люди напуганы. Огонь стал синим. Князь пал. Лекаря заперли. Волхв молчит. В городе уже говорят.

— Что говорят? — спросила я.

Миронег повернулся ко мне так, будто только теперь вспомнил о моём присутствии.

— Слух — это стрела, княгиня. Ей не нужен лучник, когда ветер силён.

— Обычно стрелы всё-таки кто-то выпускает.

В его глазах мелькнуло что-то почти весёлое.

— Вы быстро учитесь.

— У меня хорошие учителя. Все пытаются меня убить или запереть.

Святозар резко сказал:

— Следи за языком.

Я не посмотрела на него.

Не дала ему этой радости.

— Княгиня устала, — сказал Миронег. — После обряда, крови, страха. Её следует отвести в женский терем. Под охрану. Пока мужчины решат, как защитить дом.

Вот оно.

Мягко.

Благородно.

Почти заботливо.

Убрать меня от Ратибора. От его дыхания. От его слов. От того, что он успел произнести: «Сухая рука».

Я положила ткань на край стола.