Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 11 – Маргарита Фуаро

Я посмотрела на незаконченный пятый надрез на балке.

— Потому что я хочу дожить до утра.

— А потом?

Снаружи опять завыли волки.

Далеко. Протяжно. Будто лес отвечал дому.

Я медленно повернулась к Малуше.

— А потом хочу понять, почему первые четыре не дожили.

Девушка побледнела, но не убежала. Только крепче обхватила себя руками.

В дверь ударили.

Один раз.

Мы обе вздрогнули.

— Княгиня! — крикнул караульный снаружи. — Жива?

Малуша смотрела на меня, не дыша.

Я подошла к двери. Не слишком близко. Так, чтобы голос звучал ровно.

— Передай князю, — сказала я, — что его пятая жена до утра пока не умерла.

За дверью повисла тишина.

Потом караульный хмыкнул.

— Пока?

Я посмотрела на тёмную комнату, на сундук со следами ногтей, на балку с четырьмя зарубками и пятой, начатой для меня.

— Пока, — ответила я.

И впервые с того момента, как очнулась в чужом теле, это слово прозвучало не как приговор.

А как обещание.

Утро началось с того, что я забыла, как должна выглядеть замужняя женщина.

Я проснулась от холода и тонкого серого света, пробравшегося в щель у окна. Печь давно погасла. В комнате пахло золой, сыростью и старым деревом. Малуша спала у двери, свернувшись на лавке под тонкой шубкой, и даже во сне держала руку возле пояса — там, где вчера была костяная шпилька.

Караульные за дверью сменились. Я слышала другие голоса. Один кашлял. Второй топал ногами, прогоняя холод.

Я осторожно села.

Тело Милены болело так, будто его долго били, потом бросили в снег, потом снова вернули в постель и велели вести себя прилично. Голова была тяжёлая, но уже не кружилась так сильно. Это радовало.

Меньше радовало другое.

Я всё ещё была здесь.

Дальний терем. Стужин-град. Пятая жена князя Ратибора Волчьего. Женщина, которой кто-то оставил под полом гребень и бересту с предупреждением.

Я посмотрела на балку.

Четыре зарубки. Пятая начатая.

Вчера ночью мне казалось, что я не усну. Что буду сидеть у печи до рассвета, слушать шаги, ждать, когда засов поднимется и в комнату войдёт тот, кто приходил за Огнеславой.

Но тело оказалось слабее страха. Я уснула почти сидя, с мыслью: если утром проснусь, значит, день уже выигран.

Проснулась.

Пока.

Я опустила ноги на пол, встала и сразу пожалела. Пол был ледяной. Я сделала шаг к печи, потом к двери, потом к окну. Хотела отодвинуть ткань и посмотреть наружу, но волосы упали на лицо. Длинные, тёмно-русые, спутанные после сна.

Я машинально собрала их руками и перекинула через плечо.

За спиной раздался сдавленный писк.

Малуша сидела на лавке с круглыми глазами.

— Что? — спросила я.

Она вскочила так резко, что шубка упала на пол.

— Госпожа! Волосы!

— Что волосы?

— Нельзя так!

— Как?

Малуша подлетела ко мне и почти силой потянула к лавке.

— Садитесь. Быстро. Пока никто не вошёл.

— Малуша, у меня не чума на голове.

— Хуже, — прошептала она и стала торопливо собирать мои волосы. — Вы жена князя. Замужняя женщина не ходит с простыми волосами. Только перед мужем. Или в горе. Или когда… когда уже всё равно.

Она не договорила.

Я посмотрела на её руки. Девушка ловко заплетала, укладывала, прятала пряди под ткань. Для неё это было не украшение. Защита. Правило. Граница.

Я вспомнила вчерашний пир, десятки глаз, красное платье и голос Ратибора: «Эту — в дальний терем».