Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 53 – Николетта Фэй

Нам нужны знамя и пятьсот добровольцев.

До церемонии остаётся три дня.

После третьего удара колокола Дориан всё ещё сидит рядом с Ливией, закрыв родовой перстень кулаком. Он не отказывается открыть архив. Сразу объясняет, почему туда нельзя идти сейчас: башню охраняет личная стража совета, а печать Крейсов оставит запись.

Тесса слушает, прислонившись к парте. Ожог под воротом мешает ей поворачивать голову, поэтому она смотрит на Дориана всем корпусом.

— Ты только что предлагал торговаться за лекарей возле кресел. Теперь предлагаешь ждать, пока твой отец разрешит нам проверить способ обойтись без кресел?

Он вскидывается, но Ливия сжимает его пальцы. Девочка устала настолько, что не открывает глаз. Дориан осекается и осторожно поправляет мокрую ткань возле её шеи. Когда отвечает, прежняя надменность возвращается лишь наполовину.

— Совет не станет выжигать наследников Великих домов. Форму прошили всем, чтобы выровнять сеть, но глубинный отвод предназначен для тех, чьи источники... — Он запинается на слове, которое раньше произнёс бы легко. — Для слабых линий. Для безродных. Для людей без защиты.

Илай, сидящий через проход, медленно поднимает голову. После побега на его шее остались следы пальцев Рена, голос всё ещё хрипит. Он не спорит с Дорианом и не напоминает, что «люди без защиты» лежат в этой же комнате. Просто спрашивает, зачем тогда совету понадобилась форма Ливии.

Дориан отвечает слишком быстро: для общего распределения. Его сестра не может оказаться среди прямых жертв — она Крейс, единственная дочь главы дома. Он повторяет это не нам. Каждый раз имя рода звучит как дверь, которую он пытается закрыть перед собственным страхом.

Я вспоминаю прежний список из Белого зала. Среди обозначений были Тесса и Ливия, но часть строк шла под номерами комнат и сокращениями, а совет постоянно менял назначение источников. Тогда мы решили, что девочек готовят как дополнительный контур, и не знали, кто окажется в креслах. Сейчас я говорю Дориану правду: фамилия его сестры уже касалась старого списка.

Он встаёт. Ливия просыпается от резкого движения и тянется за ним, но Дориан высвобождает руку. Лицо у него становится неподвижным, почти таким же, как на первых тренировках, когда он смотрел на меня в форме Рена.

— Ты знала и молчала?

Я не прячусь за тем, что не было доказательств. Отвечаю: я видела сокращение и номер её комнаты, но не сказала ему, потому что тогда считала Дориана человеком совета. Это решение могло стоить нам времени. Он имеет право злиться, только сейчас Ливия всё ещё подключена, а полный список лежит за дверью, которую открывает его перстень.

Дориан делает ко мне шаг. Кайден не вмешивается, хотя стоит рядом; только переносит вес на здоровую ногу. Между нами нет красивого примирения. Дориан несколько секунд сжимает челюсть, потом снимает перстень и надевает его на цепочку под рубахой.

— Если там нет Ливии, — произносит он глухо, — ты больше не подойдёшь к ней без моего разрешения.

Тесса пытается что-то сказать, но я принимаю условие. Его право распоряжаться мной я не признаю, но сейчас спор превратит страх за сестру в драку посреди класса и остановит нас.

Мама остаётся с кадетами. Рена развязывать нельзя; его ведут между мной и Илаем, оставив руки стянутыми спереди. Кайден знает военные посты северной башни, госпожа Рейт — расписание архивных смотрителей. Дориан идёт первым и не оборачивается, пока за нами не закрывается прачечный люк.