Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 49 – Николетта Фэй

Условия занимают один лист. Рена после церемонии освободят от управляющей печати. Кайдена оставят под лекарским надзором и не подключат к Сердцу, пока Рен способен выполнить роль ключа. Маме дадут защиту и место вне академии. Кадеты первого курса потеряют магию, однако совет обещает удержать отвод ниже смертельного уровня. Нижний город переживёт прилив.

— А если Рен не переживёт роль ключа? — спрашиваю я, проводя пальцем по строке, где его жизнь заменена словами «последующее освобождение».

Хольт начинает объяснять допустимую нагрузку, но Севра останавливает его. Она признаёт, что гарантии нет. Если Сердце примет Клятвенный клинок и источник Рена не сорвётся, он останется жив. Кайден тоже — при условии, что не попытается вмешаться.

Я сдвигаю документы обратно. Севра подталкивает их ко мне снова, на этот раз медленнее. Она видела, как я возвращала нити на форму. Знает, что я уже поняла устройство сети: выдернуть несколько человек нельзя, общая нагрузка уйдёт в остальных. Совет предлагает контролируемый отвод вместо случайной гибели.

— Вы предлагаете мне поверить вашему слову о «несмертельном уровне», — говорю я. — Тем же людям, которые записали Илая погибшим и подделали согласия первого Белого резерва.

У Хольта меняется лицо; он ещё не знал, сколько рассказал Кайден. Севра смотрит внимательнее, но не отступает. Она отвечает, что моральная чистота не укрепляет камень и не закрывает проломы. Если у меня есть другой источник нужной мощности, я могу назвать его сейчас.

Я не позволяю загнать себя в выбор между её ритуалом и пустыми руками. Требую показать, почему жертвы необходимы. Расчёты совета и старые карты меня не устроят: любую цифру там можно заменить печатью. Я требую показать щит таким, какой он сейчас.

Севра снимает одну перчатку и прикладывает ладонь к столу. По дереву расходятся световые линии, обсерватория темнеет, а между окнами поднимается карта северной защиты. Щит виден изнутри: огромная полусфера над городом, составленная из тысяч тонких нитей. Сначала она кажется целой. Потом Севра убирает сглаживающий слой.

По нижнему краю полусферы раскрываются трещины. Их десятки, и каждая тянется над жилыми кварталами. Самый широкий разлом проходит над районом угольщиков, где стоит наш дом; другой режет рынок, лечебницу и мост к южной дороге. Через них уже просачивается холод Полярного прилива. На карте гаснут маленькие огни — дома, где защитные печи не справились с первой волной.

Я ищу подмену, знакомую белую оболочку, лишний слой печати. Подхожу настолько близко, что свет проходит через мои руки. Карта отвечает Клятвенному клинку, оставленному этажом ниже: рукоять нагревается через связь, и ложные линии должны были бы дрогнуть. Ничего не меняется.

Севра разворачивает поток к счётным кольцам. Они показывают запас Сердца, скорость разрушения и время до основного удара. Первый курс даёт меньше десятой части нужной силы. Белый зал, Рен и источник Кайдена закроют разломы на одну зиму. Старый добровольный щит мог бы заменить их, но сгоревшие гнёзда не восстановить за три дня.

— Почему раньше вы говорили о шестидесяти четырёх? — спрашиваю я. Голос звучит тише, чем хотелось бы, потому что на карте гаснет ещё один дом. — Теперь вам нужен весь курс. Через час понадобится вся академия?