Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 88 – Кристина Юраш

Его шаги.

Еще утром, услышав их, я бы бросилась к двери. Я бы открыла, забыла про гордость, про страх, просто уткнулась бы в его камзол и вдохнула этот запах холодного воздуха и хвои.

Теперь я вжалась в спинку кровати, подтянув колени к груди.

Шаги остановились прямо за дверью.

Я слышала, как он дышит. Спокойно. Уверенно. Он пришел к своей жене. К своей удобной, послушной замене, которая должна сидеть в красивой комнате и носить красивые платья.

Я закрыла глаза, чувствуя, как по коже бегут мурашки — не от желания, а от первобытного, липкого ужаса.

Я не хотела, чтобы он входил.

Я молилась всем богам, чтобы он никогда, слышите, никогда больше не произнес моего имени.

Он вошел почти бесшумно.

Как всегда.

Только воздух в комнате стал плотнее, тяжелее, впитав его запах — мороз, хвою и ту самую терпкую горечь, от которой у меня еще утром предательски сладко ныло под ребрами.

Я сидела у окна, не оборачиваясь. Слезы давно высохли, оставив на щеках неприятное, стягивающее чувство, словно кожа стала на размер меньше. Теперь внутри не было ни боли, ни обиды. Только звенящая, ватная пустота.

Я услышала, как за его спиной замок мягко скользнул в паз.

Несколько секунд стояла тишина.

— Вы еще не спите? — тихо спросил герцог.

Я не ответила.

Послышались шаги. Ровные, уверенные, но сейчас в них мне чудилась осторожность. Он подошел совсем близко. Настолько, что край его камзола коснулся спинки моего кресла.

Еще утром от этого запаха сердце начинало биться быстрее.

Теперь оно сжалось в тугой, холодный комок.

— Ирьяна...

Его ладонь — горячая, шершавая, с коротко остриженными ногтями — осторожно накрыла мою.

Как всегда.

Он хотел поднести ее к губам.

Я резко выдернула пальцы.

Олвинд замер.

Наверное, впервые за все время нашего знакомства. Я увидела в отражении темного стекла, как напряглась линия его челюсти. Как тяжело, с видимым усилием, он сглотнул.

— Что случилось? — В его голосе прорезалась та самая сталь, которой он привык командовать. Но сейчас она дрожала.

Я медленно подняла на него глаза.

Наверное, они были красными. Наверное, опухшими. Мне было все равно.

— Я все слышала.

Он побледнел.

Не сразу. Кровь уходила с его лица медленно, оставляя кожу серой, восковой. Его глаза — темные, бездонные, с вертикальным зрачком, который на секунду, всего на долю мгновения, сузился в хищную щель — смотрели на меня так, словно я только что приставила кинжал к его горлу.

Он ничего не спросил.

Ему не нужно было спрашивать.

Он понял.

— Ирьяна...

— Нет.

Я покачала головой.

— Не надо. Я больше не хочу ничего выдумывать за вас.

Он молчал. Я видела, как дернулась жилка на его виске. Как его пальцы сжались в кулаки, пряча ногти в ладони, чтобы не схватить меня, не заставить слушать.

А я вдруг улыбнулась.

Так странно. Так горько.

— Помните... вы сказали, что мне идет голубой цвет?

Он смотрел на меня, не отрывая глаз. В этом взгляде было столько всего, что мне стало физически тошно. Там была ярость. Отчаяние. И какая-то пугающая, почти звериная одержимость. Он не моргал. Казалось, если он отведет глаза, то рассыплется в прах.

— Я тогда была такой счастливой... Мне казалось... вы действительно смотрите на меня.

Я нервно рассмеялась. Звук получился хриплым, чужим.

— Какая же я была глупая...