Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 87 – Кристина Юраш

Вытащила. Бросила на туалетный столик. Сухой, костяной стук.

Вторую. Третью.

Белые бусины покатились по полированному дереву, тихо звякая друг о друга. Звук был отчетливым, издевательским.

«Вам удивительно идет жемчуг».

Я смотрела на свои дрожащие пальцы.

Он не видел меня.

Никогда не видел.

В его кабинете, в конюшне, в спальне — он смотрел сквозь меня. На мои волосы, на мою шею, которую он украшал.

Голубой цвет. Не потому, что он подчеркивал бледность моей кожи. А потому, что Миранда стояла на свадьбе в голубом платье.

Жемчуг. Не потому, что это было модно. А потому, что сестра обожала жемчуг.

Я тихо рассмеялась. Звук сорвался с губ, хриплый и надломленный.

— Какая же я дура...

Смех перешел во всхлип, разорвавший грудь. Я обхватила себя руками, пытаясь удержать рассыпающийся на куски мир. Мне вдруг стало холодно. Очень холодно, хотя в комнате горел камин, а угли еще час назад бросали на стены теплые оранжевые отсветы.

В памяти всплыл зал. Эмери, разжимающий пальцы. Моя ладонь, повисшая в пустоте.

Тогда мне казалось, что я упала на самое дно. Что больнее быть уже не может.

Я ошиблась.

Эмери хотя бы был честен в своей жестокости. Он просто взял и оттолкнул. Он не тратил время на то, чтобы выстроить вокруг меня клетку из нежности. Он не учил меня доверять его рукам. Он не заставлял меня верить, что я — целая. Он просто честно выбрал другую прямо у алтаря. И тут же сказал об этом. Да, больно. Да, ужасно. Но хотя бы честно.

А Олвинд...

Я закрыла лицо руками, чувствуя, как ногти впиваются в кожу щек.

Неужели и второй раз?

Вторая. Опять.

Запасная.

Это слово встало в горле комом, не давая сглотнуть. Вот кем я была. Ненужной невестой. Обманутой женой. Тенью, которую можно потрогать, пока настоящая женщина носит чужое кольцо в доме графа Эмери. Он не просто женился на мне. Он взял меня, стер до основания и попытался написать поверх моего имени чужое.

Он взял меня и попытался вылепить ее.

Я заставила себя подняться. Ноги ватные, но я дошла до высокого зеркала в позолоченной раме.

Из полумрака на меня смотрела чужая женщина. С распущенными волосами, в которых еще блестели остатки жемчуга. С красными, опухшими глазами.

Это была не Ирьяна. Это была бледная, неудачная копия Миранды.

Я подняла руку и рывком выдернула последнюю шпильку. Волосы упали на плечи, но я не почувствовала облегчения. Я коснулась ткани на рукаве. Гладкий, дорогой шелк.

Отвращение накатило волной, перехватив дыхание. Мне хотелось содрать это платье. Разорвать его на лоскуты. Сжечь в камине до пепла. Смыть с себя этот голубой цвет, этот жемчуг, это доверие, которое он так старательно во мне взращивал. Все, что еще несколько часов назад делало меня счастливой, теперь казалось чужой кожей, которую нужно содрать.

Я опустилась на край кровати, подогнув ноги.

Слезы наконец прорвались. Тихие. Беззвучные. Они просто текли, одна за другой, падая на сложенные на коленях руки. Они не жгли. Они были ледяными.

Наверное, именно так и разбивается сердце. Не с громким треском. Не с криком. А почти беззвучно, оставляя внутри звенящую, пустую пещеру.

За дверью послышались шаги.

Я вздрогнула всем телом.

Они были мне уже знакомы. Ровные. Уверенные. Тяжелый, размеренный шаг человека, который привык, что ему подчиняется сам воздух в этом доме.