Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 84 – Кристина Юраш

Я уже почти дошла до его кабинета, когда услышала голоса.

Приглушенные. Донесшиеся сквозь тяжелую дубовую прикрытую дверь.

Женский. Мягкий, бархатистый.

И... его. Низкий, напряженный.

Я остановилась. Сначала просто не поверила своим ушам. В такой час? Кто мог приехать? Может быть, какая-нибудь дальняя родственница? Или экономка обсуждает хозяйство?

И тут раздался женский смех.

Я замерла на месте. Этот смех я узнала бы из тысячи.

По спине пробежал холод, пронзивший меня насквозь, словно ледяная игла.

Нет... Не может быть.

Я сделала еще один осторожный шаг. Дверь кабинета была прикрыта неплотно. Тонкая полоска желтого света ложилась на темный ковер коридора, разрезая мрак.

Я сама не поняла, как оказалась рядом. Ноги двигались сами собой, ведомые каким-то мрачным любопытством, которое сильнее страха.

Я заглянула внутрь.

У меня словно перестало биться сердце. Воздух застрял в горле, отказываясь выходить наружу.

Миранда.

Она стояла совсем рядом с Олвиндом. В голубом платье. С тонкой нитью жемчуга на шее, обернутой в несколько раз. Волосы уложены в сложную прическу с локонами у лица.

Именно в тот момент мне вдруг стало нечем дышать. Легкие сжались, отказываясь работать. Я зажала рот рукой, глотая крик.

Сестра стояла совсем рядом с Олвиндом. В голубом платье. С тонкой нитью жемчуга на шее, обернутой в несколько раз. Волосы уложены в сложную прическу с локонами у лица.

Именно в тот момент мне вдруг стало нечем дышать. Легкие сжались, отказываясь работать. Я зажала рот рукой, глотая крик.

Голубое. Жемчуг. Локоны.

И тут до меня дошло.

Сегодня утром... Я сама просила Нору сделать мне такую прическу. Я выбрала это платье, потому что герцог отметил, что мне бы подошел голубой. Он сказал, что жемчуг удивительно подходит к моим волосам.

Я хотела понравиться ему. Так сильно хотела стать для него красивой.

А теперь я видела, что все эти комплименты, все это внимание... были адресованы не мне.

Герцог держал сестру за плечи. Осторожно. Так бережно, словно боялся причинить ей боль, словно она была хрупкой статуэткой, а не женщиной, которая остригла мне волосы и смеялась над моим позором.

— Почему? — тихо спросил он. В его голосе звучала боль. Настоящая, живая боль. — Почему ты вышла за Эмери?

Миранда всхлипнула. Звук был тихим, жалобным.

— Потому что я дура... — Она закрыла лицо ладонями, и я увидела, как дрожат ее пальцы. — Я подумала... Я подумала, что ты никогда не женишься на дочери торговца. Что тебе нужна девушка из древнего рода, с титулом, с кровью. Я решила... что Эмери станет хорошей партией. Что так будет правильнее…

Олвинд смотрел на нее так, что мне захотелось закрыть глаза, исчезнуть, раствориться в тени коридора. Его лицо было искажено мукой.

— Значит... ты не любила его?

Она покачала головой. Совсем как маленькая девочка, которую поймали на лжи.

— Никогда. Ни секунды, — прошептала она. И лицо герцога словно просияло.

Повисла тишина. Тяжелая, давящая.

Потом сестра едва слышно прошептала, и эти слова ударили меня сильнее, чем пощечина отца:

— Я всегда любила только тебя, Олвинд. Только тебя…

Я перестала слышать.

Они продолжали говорить.

Их губы двигались.

Но до меня больше не доходило ни одного слова.

Что-то оборвалось внутри. Без боли. Без крика. Просто... словно перестало существовать. Мир потерял краски, стал серым и плоским.