Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 21 – Кристина Юраш

Слишком спокойно для комнаты, где всё было разрушено. Где мать задыхалась от паники, где отец дрожал, как лист на ветру, где я сидела с обритой головой и распухшей щекой.

Я почувствовала, как мать судорожно втянула воздух. Звук был резким, хриплым, словно она собралась умереть прямо здесь и прямо сейчас.

— Ваше сиятельство… — отец попытался улыбнуться. Уголками губ. Криво. Жалко. — Мы как раз…

Он не закончил.

Герцог вошёл в комнату.

Не дожидаясь приглашения. Не посмотрев на отца.

Просто переступил порог — медленно, уверенно, как человек, который знает, что ему принадлежат все комнаты, в которые он входит. И воздух в комнате изменился. Стал плотнее. Тяжелее. Как перед грозой, когда небо опускается так низко, что кажется — протяни руку, и коснёшься туч.

Он остановился посреди комнаты.

Его взгляд — зелёный, холодный, как лёд на озере зимой — скользнул по полу. По моим волосам, рассыпанным между ножками пуфика, как оброненное богатство. По ножницам, которые всё ещё лежали у стены, поблёскивая в полумраке. По матери, которая стояла с окровавленной рукой, прижатой к груди. По отцу, который не мог выдавить из себя ни слова.

Потом его взгляд остановился на мне.

Я не отвела глаз. Не потому что была храброй. Просто мне больше нечего было прятать.

— Кто?

Одно слово. Не громкое. Не резкое. Оно просто повисло в воздухе, тяжелее любого крика.

Мать всхлипнула — коротко, судорожно, словно подавилась собственным страхом.

Отец побагровел. Не от злости, нет. От того липкого, парализующего ужаса, который я видела у него лишь однажды, когда горел склад с шёлком и он понимал, что страховка не покроет и половины убытков. На его виске забилась жилка, тонкая и частая, как крыло пойманной мухи.

— Ваше сиятельство, уверяю вас, это досадная семейная… — начал он, и голос его предательски скользнул по фальшивой ноте.

— Кто? — повторил герцог.

Тише.

И от этого страшнее. Потому что в первом вопросе ещё можно было услышать хоть тень человеческого любопытства. Во втором было только требование информации, а не объяснений.

Отец открыл рот. Закрыл. Кадык дёрнулся под кожей, но звук так и не родился.

Мать шагнула вперёд, заслоняя собой пустоту между нами, словно могла своим телом, своим запахом розовой воды и пудры заполнить эту пропасть.

— Это случайность. Нелепая, ужасная случайность. Ирьяна была расстроена, Миранда тоже… Девочки поссорились… И Миранда случайно... Я повторяюсь, случайно...

Как только он услышал имя Миранда, герцог слегка изменился в лице. Мне показалось, что он на секунду замер, поймав себя на какой-то мысли.

Но это продлилось ровно долю секунды, и вот уже выражение его лица стало прежним.

Герцог продолжал посмотрел на отца и задержал на нем взгляд. Просто смотрел, и под этим взглядом отец медленно сдувался, словно из него выпускали воздух. Он становился маленьким и никчёмным, как торговец, умоляющий богатого джентльмена купить у него пару лепёшек, хотя прекрасно понимал, что эти лепёшки господину и даром не нужны.

— Я спрашиваю не о том, как вы собираетесь это назвать, миссис и мистер Бельвиль.

Мать замолчала. Рот её остался приоткрытым, губы дрожали, но слова больше не шли. Она впервые за весь день не знала, что сказать. Впервые её тщательно выстроенные фразы, её улыбки, её интонации разбились о стену, которую невозможно было обойти лестью или слезами.