Онлайн книга «Брошенная невеста. Обманутая жена»
|
— Тогда цветы! — Мать уже не слушала. — Цветы! Крупные! Розы! Пионы! — Какие цветы, госпожа? Они все ушли на украшение зала! — Диадему! — Мать повернулась к шкатулке на столике. — Диадему с камнями! Ту, что с сапфирами! Мою из шкатулки. — Она закроет только половину… На мгновенье в матери проснулось здравомыслие. Она посмотрела на меня и поняла, что диадема не спасёт. — Ничего она не закроет! — Мать схватилась за волосы. Я увидела, как у неё дёргается веко — мелко, часто, как у больной. — Кружево! Принесите кружево! Чёрное! Плотное! — Чёрное нельзя, госпожа, это траурный цвет… — Белое! Белое кружево! Любое! Что найдёте! Шляпку! — Мать повернулась ко мне, и в её глазах мелькнула надежда. — Шляпку с вуалью! Густой вуалью! — У нас нет шляпки, госпожа… — Срочно купить! Отправить человека в город! — Не успеем, госпожа, лавки уже закрыты… Кто-то из служанок — та, что помоложе, с веснушками — робко подняла руку, словно на уроке. — Может… чепец? — прошептала она. — Старомодный? С оборками? У меня есть… Мать повернулась к ней так резко, что я испугалась, что она сейчас ударит и её. — Она не бабка! — прошипела мать. — Ей девятнадцать лет! Ты хочешь, чтобы мы опозорились окончательно! Швея, та, что ещё час назад кроила ткань для моего платья, шагнула вперёд. В руках она держала иголку — тонкую, серебряную, с ниткой, продетой в ушко. Я увидела, как нитка дрожит в такт её рукам. — Можно нарастить… — начала она неуверенно. — Локонами… Сначала их склеить. Дождаться, когда клей высохнет и пришить… к ее волосам… Я так уже один раз делала для одной старой баронессы… — Чем?! — Мать захохотала. Коротко. Зло. — Нитками? И как это будет выглядеть? — Я… я не знаю, госпожа… — Тогда молчи! — Мать отвернулась от неё и снова начала метаться по комнате. — Парик! Нужен парик! Лучший! Самый дорогой! Где этот парик?! Глава 19 Отец стоял у двери и смотрел на всё это. Не двигался. Не говорил. Только его пальцы сжимались и разжимались, словно он пытался удержать что-то невидимое. Я знала, что означает этот жест. Он всегда так делал, когда упускал выгоду, когда деньги утекали у него из пальцев, а выгодный контракт забирали конкуренты. Я сидела на пуфике перед зеркалом. В халате. С голой головой. С распухшей щекой, которая горела так, словно к ней приложили раскалённое железо. Я смотрела на них — на мать, на отца, на служанок — и понимала. Они даже сейчас… не спасали меня. Никто не спросил, больно ли мне. Никто не спросил, как я себя чувствую. Никто не предложил одеяла, утешения. Зато трое одновременно спрашивали, можно ли скрыть волосы. Можно ли замотать голову. Можно ли обмануть герцога? Хотя бы на время свадьбы! Я сжала пальцы на коленях. Ногти впились в ткань халата, и я почувствовала, как под ней — кожа, живая, тёплая, моя. Хотя бы это было моим. Хотя бы это никто не мог отнять. Хаос нарастал. Голоса сливались в единый гул, как жужжание пчёл в улье, который кто-то ударил палкой. Мать выкрикивала распоряжения, служанки суетились, отец молчал у двери, и всё это кружилось вокруг меня, как водоворот, затягивающий на дно. — Парик! Ленты! Быстрее! — Где швея? Принесите ткань! Замотаем голову! — Позовите парикмахера! Может, он что-то придумает! — Мадам… Я тут бессилен, надо сказать… Эм… Можно попробовать завить… Но сбоку даже завивать нечего… Можно попробовать зачес… Но тут зачесывать нечего… — слышала я голос парикмахера, которого вызвали для создания у меня на голове модной свадебной прически. |