Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 164 – Кристина Юраш

Я выглянула в окно. Томас сидел на козлах, бледный как мел. Он не посмотрел на дом. Ни разу. Карета исчезла за поворотом.

Миранда осталась. Одна. В чужом доме. Без мужа. Без кареты. Без первой роли, которую так тщательно репетировала.

В соседней комнате она плакала. По настоящему. Почти. Потом плач стал тише. Совсем тихим. А потом она заговорила.

— Это ужасно, — прошептала она. — Он обезумел. Он всегда был жестоким. Вы слышали? Он бросил меня. В такой день… В день, когда умерла сестричка…

Олвинд не отвечал.

— Вы потеряли жену, — сказала Миранда, и в её голосе снова начали прорезаться нотки той самой, выученной нежности. — Я потеряла мужа. Может быть, это судьба? Может быть, боги не просто так оставили нас обоих с этой болью? Вы же не прогоните меня? Мама и папа меня не примут. Элерс меня выгнал. Мне некуда идти…

Я медленно поднялась.

Нора, стоявшая у двери, подалась ко мне, пугаясь моего резкого движения, но я покачала головой.

Сама. На этот раз — сама.

Нога взвыла, требуя пощады, но я стиснула зубы так, что заныли скулы. Я сделала шаг. Потом второй. Боль отступала на задний план, заглушаемая адреналином и холодным, кристальным торжеством.

Я подошла к двери, отделяющей меня от гостиной, и положила ладонь на холодную бронзовую ручку.

— Пора, — тихо сказала я.

Я нажала на холодную бронзовую ручку. Дверь поддалась с тихим, тяжелым стоном, впуская меня в комнату, где пахло траурными лилиями и чужой, наигранной скорбью.

Нога пульсировала. Каждый шаг отдавался в бедре тупым, рваным жаром, будто кость кто-то скоблил ржавым ножом. Кожа под повязкой горела, но я не хромала. Я шла ровно, впитывая в себя каждый шажок, эту боль, как топливо.

Я вошла сама. Без рук Олвинда. Без поддержки Норы. В траурном доме, где все оплакивали меня.

Миранда стояла у камина в своем безупречном черном платье. Услышав скрип двери, она обернулась.

Маска скорбящей святой треснула, осыпалась невидимой пылью, и под ней оказался голый, животный ужас.

— Ты… — прошептала она. Голос сорвался на сухой, неестественный писк. — Ты жива.

— Как видишь, сестричка.

Она отступила на шаг. Каблук ее туфли глухо стукнул о паркет.

— Но… письмо… сказали…

— Что меня нашли мертвой? — я чуть улыбнулась, и эта улыбка далась мне легко. — Да. Маленькое представление. Для тебя. После того, как ты бросила меня умирать в овраге, с ногой в капкане, запретив Томасу говорить правду, я была уверена, что узнав подробности, ты тут же поверишь и прилетишь сюда на крыльях любви и алчности.

Миранда перевела взгляд на Олвинда.

Он поднял голову. Медленно. И в этом движении не было ничего человеческого. Горе, которое он изображал минуту назад, испарилось, уступив место абсолютной, звенящей пустоте хищника, который наконец-то нашел виновного.

— Ты знала? — спросил он. Голос был тихим. Слишком тихим для такой большой комнаты.

Миранда побледнела так, что под тонкой кожей проступили голубые прожилки.

— О чем? — дрогнувшим голосом спросила Миранда, прикидываясь дурой.

— Где она была.

— Я… я не понимаю…

— Ты знала, где лежала моя жена?

Миранда отступила еще на шаг, спиной наткнувшись на каминную полку. Фарфоровые часы тихо звякнули.

— Олвинд, она… она больна. Ей нужны лекарства. Она пережила ужасное, она не понимает…