Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 161 – Кристина Юраш

Олвинд взял пачку и передал слуге за дверью. Тот исчез.

— Ты говоришь загадками, — произнёс муж.

— Ничего, разгадка уже близко, — прошептала я, чувствуя тепло его руки.

Я откинулась на спинку кресла. Нога ныла, пульсируя в такт с моим собственным сердцем. Где-то глубоко внутри всё ещё жила изба: глина под руками, запах плесени, ладонь Джорджа на губах. Но поверх этого поднималось другое. Сухое. Острое. Живое.

— Ну что, мой безутешный муж, — сказала я, глядя на Олвинда. — Готов узнать главную тайну семьи Бельвиль?

Он не улыбнулся.

— Ирьяна…

— Придётся побыть безутешным. Очень безутешным.

— Я и так был, — тихо произнёс он.

Я замолчала. На этот раз шутить расхотелось. В его голосе было столько тяжёлой, непрожитой боли, что мне стало стыдно.

Он опустился передо мной на одно колено.

— Я не хочу, чтобы ты снова причиняла себе боль, — заметил он.

— Я собираюсь причинять себе боль. Я собираюсь причинить ее кому-то, — ответила я.

— Давай я причиню ему боль, — заметил Олвинд. — Вместо тебя…

— Не надо портить мое представление. Только прошу тебя… Что бы ты ни услышал, постарайся держать себя в руках.

Он долго смотрел на меня. Потом поднялся.

— Тогда слушай. Но если тебе станет плохо…

— Я скажу.

Он ушёл в соседнюю гостиную. Скорбеть.

Я осталась одна. Почти. За дверью стояла Нора. В коридоре — люди Олвинда. За закрытыми зеркалами в доме отражалась моя выдуманная смерть.

Прошло, наверное, меньше часа. Но мне показалось, что день успел состариться.

Сначала во дворе послышался шум колёс. Резкий, нетерпеливый.

Я приподнялась в кресле, превозмогая тянущую боль в икре, и осторожно выглянула в окно. Карета Эмери въехала во двор слишком быстро. Лошади были в мыле, их бока ходили ходуном. Томас сидел на козлах бледный, стиснув вожжи так, будто держал не кожу, а собственную совесть.

Миранда выскочила почти сразу. В чёрном. Разумеется.

На ней уже было траурное платье. Не слишком простое. Не слишком скромное. В меру скорбное и очень ей к лицу. Вуаль закрывала половину лица, но я даже отсюда видела, как тщательно она подобрала этот образ. Бедная сестра. Безутешная графиня. Женщина, которой судьба снова даёт шанс.

Пока она входила в дом, Хартли появился у кареты. Томас наклонился к нему. Дворецкий что-то сказал. Протянул свёрток. Письма.

Томас побледнел ещё сильнее. Я не слышала слов, но видела, как Хартли смотрит на него. Долго. Неподвижно. Томас взял свёрток.

Через минуту карета снова сорвалась с места. Без Миранды.

Я медленно опустила занавеску.

— Первый удар, сестричка, — прошептала я, видя, как карета мчится по дороге.

В соседней комнате открылась дверь.

— Откройте, я вас умоляю, — услышала я голос Миранды.

Она плакала. Красиво. Звонко. С надрывом.

— Я прошу вас… Позвольте мне войти… Я не могу… Я просто не могу оставаться одна…

Дверь в гостиную открылась. Я представила Олвинда. Чёрный траурный камзол. Опущенная голова. Лицо человека, который не спал всю ночь. Только я знала, что он действительно не спал. Только не из-за той смерти, о которой думала Миранда.

— Войдите, графиня, — сказал он. Голос был глухим. Безжизненным. Почти идеальным.

Миранда всхлипнула.

— О, боги… Это ужасное происшествие… Это… это худшее, что могло случиться. Бедная Ирьяна… Моя бедная сестричка…