Книга Божье чудовище, страница 3 – Лариса Петровичева

Лили Корнхолл стояла с прямой спиной – высокая, широкоплечая, с толстыми ногами-колоннами и такой же толстой косой. Жених у нее был ей под стать – он занимался тонкой работой по металлу и был очень приличной партией. Лили смотрела прямо, не опуская головы, и было ясно: только попробуйте ее принудить, добром это не кончится.

Остальные девушки тоже были похожи на солдат, готовых стоять до конца на своем последнем рубеже.

— Он святой подвижник! – продолжала директриса, распаляясь все сильнее, и в ее голосе звенел тот металл, который мы всегда слышали по утрам, когда госпожа Сайрус проповедовала о грехе и добродетели. – Он спасает жизни людям, его зелья исцеляют от болезней, он отдал все свое мастерство нам и пользуется всеобщим уважением и любовью! И вы сейчас отказываетесь… девушки, я крайне разочарована в вас. Я полагала, что воспитала в вас смирение и благодарность, а вижу лишь мелочную расчетливость базарных торговок!

— Он чудовище, – пискнула Джийни из-за моего плеча, и госпожа Сайрус снова стукнула по столу. Удар был сильнее первого, даже чернильница подпрыгнула.

— Тебе его не варить, Джийневра Шоу! Тебе жить в роскошном доме! Помогать прекраснейшему человеку! Это достойнейшая, прекрасная работа за двадцать тысяч крон в месяц!

— Я не буду, – пропищала Джийни. – Я уже обручена с капитаном Говардом, мы уезжаем через полгода.

— Это больше, чем твой капитан получит за год службы в гарнизоне! Я бы сама пошла, но возраст!

Капитан был молод, красив и безумно влюблен. Джийни уже мерила приданое, которое ей шили тайком от директрисы, и сейчас она готова была заплакать от того, что все это может рухнуть.

Директриса фыркнула, оглядывая остальных. Двенадцать девушек смотрели на нее, и каждая говорила: “Нет”.

— Бессовестные! Этому ли я вас учила, девушки? Вы должны быть благодарными. Честными! Достойными! А вы ведете себя, как уличные девки, которые…

— Девка тут одна, это Флер Весткотт, – язвительно сообщила Мэри-Энн, и девушки захихикали, косясь в мою сторону – смеялись с облегчением от того, что угроза миновала, а жертва выбрана. Я стояла, выпрямив спину, и смотрела на портрет его величества на стене за директрисой.

Смейтесь, смейтесь – вечером в спальне поговорим, я вам устрою веселье.

Сквозь обиду и злость всплыло воспоминание – прикосновение теплых пальцев к моему лицу. Может, доктор Броуди выбрал меня уже тогда?

Госпожа Сайрус внимательно взглянула на меня и как-то расслабилась в кресле. Я почти слышала ее мысли: а ведь хороший шанс для девки… искупит свой грех, послужит обществу…

Примерно так мне и говорили с тех пор, как все случилось. Я согрешила и должна искупить свой грех. Тот, кто надо мной надругался, ни в чем не был виноват – так уж принято, винить женщину, сосуд греха. Его даже и не искали особо.

Это ведь я не сохранила чистоты и теперь должна за это отвечать до конца своих дней.

— А ведь и верно, Флоранс, – задумчиво проговорила директриса. – Это шанс для тебя! Ты сможешь начать все заново, станешь помощницей и ассистенткой доктора Броуди… составишь тот капитал, который перечеркнет твои грехи.

— Я хотела… – начала было я, но госпожа Сайрус вскинула руку, приказывая мне молчать.

— И даже не думай, что тот банковский клерк приходил к тебе с серьезными намерениями! Он просто прикидывал, как бы побыстрее получить свое, раз ты такова. А наш приют не выпускает из своих стен падших девиц! Но даже таким, как ты, мы устроим судьбу. Доктор Броуди человек уважаемый, он не будет попрекать тебя твоим прошлым. Он слишком благороден для этого.