Книга Божье чудовище, страница 9 – Лариса Петровичева

Гремучее золото заискрилось в пробирке. Я осторожно покачал ее в человеческой руке, закрепил в держателе и зажег огонь. Зелье теперь нужно медленно-медленно нагревать, пока вокруг пробирки не засверкают молнии. Зелье тогда станет молочно-белым с перламутровым отливом.

Первая молния вспыхнула почти сразу – некоторое время я с мысленной улыбкой наблюдал, как рядом с ней появляются все новые и новые вспышки. Зелье почернело: рутилин вступил в реакцию с гремучим золотом, а тут и саффирон подоспел – засвистел, затрещал, и содержимое пробирки начало светлеть.

Готово. Я убрал огонь: теперь зелью нужно остыть, потом я перелью его в пузырек с пипеткой – четыре капли в каждый глаз, четыре раза в день, четыре дня, и к Питеру Коллинзу вернется зрение. Зелье в принципе несложное, его многие варят, но только у меня оно получается особенной чистоты.

Меня спрашивали, почему так, а я и не знал. Экспериментатор способен влиять на наблюдательные приборы – возможно, мое тело как-то влияло на зелья, которые я готовил.

Хорошо. Следующее зелье – итрафураниум, антибактериальный препарат, большая партия. На юге начинается эпидемия кишечного гриппа, заявка на лекарство пришла утром, и я решил не откладывать.

Итрафураниум получился у меня практически случайно, когда я экспериментировал с нитросоединениями и создал стабильную форму, которая избирательно поражала бактерии, не повреждая ткани хозяина. Я отказался от патента и отдал рецепт во всегосударственное пользование, но личные заказы до сих пор приходили с завидной регулярностью.

Начнем с фурана. В зельеварении его поэтически называют пятиугольником жизни, потому что структура фурана повторяет форму пчелиной ячейки. Я взялся за работу и так глубоко погрузился в нее, что очнулся только когда Алекс постучал по двери и сказал:

— Лин Флоранс вернулась, доктор.

Я оторвался от колб и не сразу понял, кто такая Флоранс и откуда она взялась. Потом вспомнил: Флоранс Весткотт, моя новая ассистентка, которая завтра с утра будет паковать пузырьки с итрафураниумом и понесет коробки на почту. Девушка, которая смотрела на меня с ужасом, но не уходила.

А я думал, что она уйдет. Дал ей чек, честно говоря, для проверки. На эти деньги можно начать новую жизнь, а я хотел, чтобы рядом со мной был человек, который не сбежит при первом подходящем случае.

И Флоранс не сбежала. Вернулась в мой дом – я вспомнил букет нарциссов, который поставил на ее стол, и вдруг мысленно улыбнулся этому неловкому жесту.

— Хорошо, – кивнул я. – Ужин подавайте через час.

Мы встретились в столовой, и я отметил, что Флоранс изменилась, купив новое платье. Когда ушли нищенские приютские одеяния, она стала держаться свободнее и ровнее. У девушки была идеальная осанка. Золотые волосы были собраны в косы вокруг головы, на лице царило уравновешенное спокойное выражение, но я все равно чувствовал тот леденящий страх, который гнездился в душе моей ассистентки.

— Вам идет синий, – заметил я. – Очень красивое платье.

— Благодарю, – Флоранс едва заметно улыбнулась, усаживаясь за стол. Синий цвет действительно шел ей – глубокий и насыщенный, он превращал приютскую девушку в истинную леди.

Алекс приготовил для нее стейк с картофелем, и по лицу Флоранс было ясно, что она никогда не ела досыта и сейчас искренне удивлена тем, что вся еда на тарелке – для нее. Но удивление сменилось шоком, когда голем вкатил мою пищевую установку на колесиках и принялся раскручивать тонкие шланги.