Книга Мой ласковый зверь, страница 52 – Юлия Мош

Хочу, чтобы ты смотрела. — Виктория кивнула головой, указывая на одно из разбитых окон, которое, хоть и было замаскировано грязью, всё же пропускало свет. Я повернула голову, почувствовав резкую боль в шее. Через разбитое, заляпанное грязью стекло открывался вид на двор. И там, посреди двора, залитого светом нескольких прожекторов, которые выхватывали каждую деталь из темноты, лежал огромный серый волк. Глеб. Мой Глеб. Его шерсть была всклокочена, одна лапа неестественно вывернута, а бок, та самая рана, которую я обрабатывала, кровоточил снова. Серебро, догадалась я.

Видишь своего героя? Своего сильного Альфу? — ехидно спросила она, её голос был полон яда. — Сейчас я буду медленно убивать его. Выстрел за выстрелом. Медленно вытягивать из него жизнь. А ты будешь смотреть на это. Будешь знать, что это из-за тебя. Что это твой выбор. Твоя ошибка. — Нет.

— прошептала я, и это слово было лишь выдохом, а не звуком. — Не трогайте его... Убейте меня... но его

оставьте... пожалуйста...

— Ох, как трогательно. — Виктория расхохоталась. Злобно. Протяжно. Её смех, словно скрежет металла по стеклу, разносился по огромному пустому складу. — Нет, мышка. Ты будешь жить. Будешь помнить, как он умирал, зовя тебя. Проклиная тебя. Ты будешь знать, что именно ты сломала его. Это хуже смерти, Лизонька. Гораздо хуже. Она поднялась, изящно, плавно, словно пантера. Её силуэт растворился в темноте, направившись к выходу. Мой мозг, ещё недавно парализованный шоком, взорвался паникой. — Нет! Подождите! — закричала я, дергаясь, пытаясь освободиться от оков, словно пойманный зверь. Веревки врезались в запястья, кожа потрескивала, лопалась. Жаркая кровь выступила на поверхность, стекая по рукам. — Виктория!

Но она лишь обернулась. Её глаза, полные ледяного торжества, встретились с моими. Она усмехнулась, эта мерзкая, победоносная улыбка была последним, что я видела, прежде чем она вышла, закрыв за собой дверь на тяжелый, скрипучий замок. Эхо лязга металла прозвучало, как приговор Я осталась одна. В кромешной темноте, в пронизывающем до костей холоде, с ледяным ветром, что гулял по складу, и ужасным видом на двор, где, словно загнанный зверь, умирал мой... мой мужчина. Да, мой. Какая разница, что я серая мышь? Какая разница, что этот мир так жесток? Он выбрал меня. Он любит меня. Он пришел за мной. А я? Я просто сбежала, поверив этой стерве, поверив лжи, бросив его, его любовь, его жизнь. Слезы лились по щекам, смешиваясь с кровью и грязью, но я не обращала на них внимания. Боль в ранах бледнела перед болью в груди. Нужно было выбраться. Как-то. Сейчас. Мой мозг лихорадочно искал выход. Я дергала веревки, до боли в запястьях. Старательно, сосредоточенно, словно на грани безумия, царапала запястья об острый, ржавый, металлический край какого-то обломка, валявшегося позади меня. Больно. Жутко больно. Кровь текла по рукам, теплая, липкая. Но я не останавливалась. Не могла. Неожиданно — очередной выстрел снаружи. Глеб. Его вой, дикий, полный боли, разнесся по двору, эхом отдаваясь в стенах склада, проникая в каждую клеточку моего существа. Сердце разрывалось на части. — Держись! — прошептала я, ее голос был хриплым, надрывным, но полным решимости, продолжая пилить веревки. Слышишь меня?! Держись! Я сейчас... я что-то придумаю... Я доберусь до тебя!