Книга Мой ласковый зверь, страница 55 – Юлия Мош

Ускользнуть. Провалиться в эту манящую, бархатную, такую обещающую темноту, где нет боли, нет страха, нет ответственности, нет этого мира, который так жестоко со мной обошелся. — Лиза! — Голос Глеба. Далекий, глухой, но такой пронзительный. Он был полон надрыва, отчаяния, умоляющий. — Не смей! Слышишь?! Не смей уходить! Вернись! Ко мне! Проклинаю! Прости, Глеб. Мой дорогой Глеб. Я просто устала. Так устала бороться, устала от страха, от этой изнуряющей, бесконечной боли, которая высасывала из меня все силы. Так устала быть сильной. — Лиза! — Теперь он рядом. Я чувствую это. Моё тело, даже в этом полузабытьи, в этом пограничном состоянии, чувствует его присутствие. Его руки, такие огромные, но такие нежные, обхватывают мою ладонь. Его тепло, проникая сквозь холод, пытается дотянуться до моей остывающей души, разбудить её. — Вернись ко мне! Пожалуйста! Без тебя меня нет! Я умру без тебя!

Хочу. Так сильно хочу. Хочу вернуться к его теплу, к его запаху, к его нежным прикосновениям. Хочу жить. Хочу быть с ним. Но не могу. Так темно. Так холодно. Этот холод проникает в самые глубины моего существа, замораживая волю к жизни.

— Тогда... тогда я иду за тобой! — Его голос сорвался, превратившись в дикий, отчаянный, надрывный вой, от которого внутри сжалось все. Моё сердце, даже в этом состоянии, почувствовало острую, жгучую боль. — Слышишь?! Я клянусь тебе!

Если ты уйдешь... если ты оставишь меня, я тоже умру! Я пойду за тобой! Мы будем вместе! Здесь! Или там! В какой угодно чертовой бездне! Но вместе! Я найду тебя! И там!

Нет. Нельзя. Нельзя ему этого делать. Он не должен. Его мир не должен разрушиться из-за меня. Его стая, его долг, его сила. Он живёт ради них. Я собрала последние, ничтожные, микроскопические остатки сил. Откуда-то из глубин моей души, которая, казалось, уже начала покидать тело, вырвался маленький, но крепкий импульс. Для него. Ради него. Не ради себя.

Мои веки дрогнули. Медленно, с огромным, чудовищным усилием, я открыла глаза. Мир был размытым, словно акварельное пятно, но я узнала его. Надо мной склонился Глеб. Весь в своей крови, его кожа была мертвенно-бледной, его лицо осунувшимся, покрытым копотью и слезами. Его глаза, обычно серые и спокойные, сейчас горели диким, безумным, отчаянным огнём. Он выглядел как раненый зверь, загнанный в угол, на грани гибели, но в то же время такой живой, такой настоящий. Он сжимал мою руку своей огромной ладонью так, что я чувствовала это даже сквозь туман боли, сквозь онемение.

Гл... Глеб… — прохрипела я, мой голос был едва слышным, словно шепот ветра, чуть не унесённый бесконечностью. Лиза! — Его тело содрогнулось. Он прижался лбом к моей ладони, его слезы, горячие и солёные, капали на мою кожу, обжигая. — Ты вернулась... ты вернулась ко мне... Моя девочка... Моя Лиза...- He… смей…. умирать…. - с трудом выговорила я, каждое слово было битвой, каждое требовало нечеловеческих усилий, но я должна была это сказать. — Обещай... Обещай, что не умрешь... — Обещаю. — Он целовал мою руку, моё лицо. мои волосы, его губы дрожали, но слова были тверды, словно выкованы из стали. — Обещаю, девочка моя. Обещаю. Только ты тоже обещай. Обещай, что будешь бороться. Что вернешься ко мне.

Полностью. Не покинешь. Никогда.