Книга Дракон и Некромант. Мой выбор, страница 6 – Ирина Савицкая

Кайден прошел вдоль строя, отмечая для себя, кто держит спину ровно, кто косит взгляд, кто уже устал, хотя смена только началась. Он запомнил лица. Завтра им предстояло идти к воде, где туман не рассеивался третий день. Не ради славы. Не ради Совета Крови. Ради того, чтобы у женщины, чье имя вписали в договор без вопроса, осталось пространство для выбора.

Он вернулся к верстаку, свернул планы в кожаный тубус, затянул ремешок. В коридоре уже звучали шаги, команды, лязг пряжек. Кайден вышел на улицу. Воздух был холодным, но чистым — ветер нес запах реки и далекого леса. Он знал, сколько людей нужно, чтобы удержать берег. Знал, где вода сбрасывает скорость. Знал, что отступать некуда. И шел вперед.

Глава 3 Валериус

Нижние крипты Аспида хранили не тела, а память рода. Каменные ниши, выложенные прахом предков, кости, завернутые в истлевший лен, сосуды с пеплом, отмеченные печатью каждой ветви. Воздух здесь не двигался — он стоял тяжелой пеленой, пропитанной запахом сухой земли, старого воска и металла, который не ржавел, а лишь тускнел от времени.

Ему тридцать восемь, но возраст в его облике читался не через морщины, а через истончение. Высокий, худой, с узкими плечами и прямой, почти неестественно ровной спиной. Осанка не гордая, а дисциплинированная: позвоночник вытянут, как струна, голова не наклонялась без причины. Волосы пепельно-белые — не от старости, от магического истощения — сухие на ощупь, уложены строго, без выбившихся прядей. Лицо с острыми скулами, тонкими губами, втянутыми щеками, высокой переносицей. Кожа бледная, почти прозрачная там, где просвечивают вены, холодная на ощупь, с сухим, пергаментным оттенком. Под кожей, особенно на кистях, шее и линии челюсти, проступала тонкая сетка серебристо-серых прожилок — трещины в замерзшем стекле. Глаза светлые, почти без цвета: серо-голубые, в пасмурном свете казались белесыми. В них — расчет, дисциплина и уверенность, что контроль не бывает излишним. Ногти темные, ломкие, кончики пальцев всегда холоднее воздуха. Одежда безупречная, но аскетичная: темная шерсть, плотный лен, высокие воротники, длинные полы плаща, застежки из кости и железа. Пахло от него сухо: старой бумагой, пылью, озоном, холодным камнем.

* * *

Валериус стоял у алтаря, положив ладони на холодную плиту. Холод поднимался от костей, расползался по груди, оседал в легких. Каждый вдох давался с трудом — тело сопротивлялось самому факту жизни. Эта сила не терпела слабости. Она требовала, чтобы он все держал в себе. Любое чувство, любая эмоция могли разорвать контроль изнутри. Если дать волю тьме, она переставала шептать и начинала рычать. Он привык. Он всегда держал все внутри.

На алтаре лежал свиток из кости. Тень принесла его на рассвете. Печать Совета была сломана. Внутри — не слова, а короткие, рубленые оттиски, похожие на удары молотка по металлу.

«Связь нестабильна». «Процесс идет с гниением». «Отчет к следующему новолунию». «В случае неудачи — проверка всего рода». «В случае провала — уничтожение семьи».

Он перечитал строки. Сухие, безжалостные. Но за ними скрывался приговор не только для девчонки в зале, но и для него самого. «Уничтожение семьи» — значит, род просто вычеркнут. Сметут, как пыль. И все из-за того, что сила внутри нее не хотела подчиняться.