Книга Дракон и Некромант. Мой выбор, страница 25 – Ирина Савицкая

Ирма кивнула и протянула корзину. Лиссандра запустила пальцы в ворох сухих листьев, вытащила пучок зверобоя, понюхала, повертела в руках.

— Этот — в сухую кладовую. А этот, — она достала другой, с темными пятнами на стеблях, — выбросить. Начал портиться. Дальше смотреть?

Ирма смотрела на нее с открытым ртом, как на чудо.

— Да! Да, госпожа.

Они проработали около часа, разбирая травы, сортируя их по ящикам, записывая названия на обрывках пергамента. Лиссандра чувствовала, как напряжение в плечах постепенно отпускает. Руки были заняты делом, глаза следили за стеблями и листьями, разум не блуждал по темным коридорам прошлого. Работа лечила — не магией, а простым, человеческим ритмом.

Когда солнце поднялось выше и двор наполнился людьми, Кайден появился у входа в хозяйственный блок. Он был без плаща, в одной льняной рубахе с закатанными рукавами, и выглядел уставшим — под глазами залегли тени, волосы были влажными, будто он только что умылся холодной водой.

— Эльна сказала, ты не завтракала, — он подошел ближе, кивнул Ирме, которая тут же покраснела и сжалась, как улитка в раковину. — Я велел принести поднос в твою комнату. Но ты здесь.

— Мне нужно было чем-то занять себя, — ответила Лиссандра, не поднимая головы. — Сидеть без дела хуже, чем работать.

Кайден помолчал. Потом достал из-за пояса сложенный лист пергамента и положил на край стола, рядом с грудой разобранных трав.

— Вот. Реестр того, что есть в лазарете. Марта ведет его кое-как, я хотел попросить тебя переписать заново. Если, конечно, ты не занята.

Он сказал это так, будто предлагал ей выбор. Но она уже поняла: он не спрашивает разрешения. Он просто делает так, чтобы она сама захотела согласиться.

— Я посмотрю, — сказала Лиссандра, беря пергамент. — Сегодня вечером.

Кайден кивнул, развернулся и ушел так же быстро, как появился. Ирма выдохнула, проводив его взглядом.

— Он всегда такой? — спросила она шепотом.

— Какой?

— Ну… серьезный. Не разговаривает, а режет словами. Моя мама говорит, такие мужчины опасны.

Лиссандра вспомнила как он оставил дверь приоткрытой, чтобы она не чувствовала себя запертой.

— Опасны, — согласилась она. — Но не для тех, кого они выбрали.

* * *

Лиссандра еще разбирала травы, когда со стороны ворот послышался шум. Крик, топот, звон металла. Она подняла голову и увидела, как двое стражников волокут третьего — парня лет двадцати, бледного, с окровавленной рукой, висящей плетью.

— Расступитесь! — крикнула Марта, уже бежавшая с корзиной бинтов.

Лиссандра отложила пучок зверобоя, встала, подошла к раненому, отодвинув зазевавшуюся Ирму плечом.

— Что случилось? — спросила она спокойно, беря парня за здоровую руку, проверяя пульс.

— Колол дрова, топор соскользнул, — ответил один из стражников, виновато отводя глаза. — Дурень, не умеешь — не берись.

— Молчи уже, — бросила Марта, разматывая бинты. — Госпожа, тут глубокая рана, нужны игла и…

— Я знаю, — перебила Лиссандра.

Она не думала, не вспоминала уроки Марты. Ее руки действовали сами — быстрые, уверенные. Промыть, просушить, прижечь — не уксусом, а настойкой календулы, которую она сама приготовила накануне. Наложить швы — мелкими, частыми стежками, так, чтобы рубец получился тонким, почти невидимым. Наложить повязку, проверить, не давит ли.